8 (499) 704-32-83
Москва

8 (812) 244-86-91
Санкт-Петербург

Заказать обратный звонок
Ежедневно с 9:00 до 19:00

Лучше пощечина от друга чем хлеб


Мудрые мысли народов мира



 Всего: [129]
 Б
 Без дела жить - только небо коптить.
 
 Бог знает, не изучая, видит, не глядя, достигает, не делая.
 
 Бог поругаем не бывает.
 
 Бойся коровы спереди, лошади - сзади, а дурака - со всех сторон.
 
 Большая река без шума течет.
 
 Большое видится на расстоянии.
 
В В мире ты будешь зерном, если не сумеешь стать мельником. Верх глупости искать мудрость вне себя. Вначале было СЛОВО. Ведь кто к действиям не привязан и к предметам чувств равнодушен Кто от помыслов всех отрешился, тот взошел на вершину йоги. Война - это путь обмана. Вошел - не оглядывайся, не ищи чужих следов, лучше подумай о том, какие оставишь ты. Все дела доводи до конца. Все, что случается - к лучшему. Всегда проще предотвратить что-то, чем потом исправлять свершившееся. Встретил низкое - перешагни, встретил высокое - нагнись.
Г Глупый человек учится на своих ошибках, умный - на ошибках других, а мудрый знает, как эти ошибки не совершать... Говорят, что самые сильные люди - одинокие.
Д Дальше положишь - ближе возьмешь. Девушки - как Интернет - потратишь уйму денег и времени, пока найдешь что-нибудь хорошее. Дети воспитывают родителей. Для того, чтобы быть циником - нужно много ума, для того чтобы не быть им - нужна мудрость. До слова - крепись, дал слово - держись. Дом без книг подобен телу без души. Друзья прямые - будто братья родные.
Е Если не знаете что делать - сделайте шаг вперед. Если ты расстанешься с одной мыслью, это будет одно мгновение сознания Будды. Если ты расстанешься со всеми мыслями, ты станешь обладателем постоянного сознания Будды. Если хочешь узнать человека - кто он есть на самом деле - сделай его временно или богатым, или начальником. Если человек талантлив, то он талантлив во всем.
Ж Жена - не лапоть, с ноги не скинешь. Жениться - не лапоть одеть, а развестись - не сбросить. Жену выбирай не глазами, а ушами. Жест есть не движение тела, а движение души. Жену ищи не в хороводе, а в огороде. Жизнь - самый лучший учитель, только она дорого берет за свои уроки. Жизнь прожить - не поле перейти.
З За все браться - ничего не сделать. Звезды вечны потому, что они светят не для себя. Знаешь - говори, не знаешь - слушай.
И Иногда, если сразу готовишься к худшему, то можно преодолеть все. Ищут миллионы - находят единицы.
К Каждый человек стоит ровно столько, сколько стоит то, о чем он хлопочет. Когда все мыслят одинаково, значит не мыслит никто. Когда встречаются два любящих сердца, то рождается Вселенная. Когда человек готов - к нему приходит Учитель. Количество переходит в качество. Кто себя победил собою, тот становится сам себе другом, Но кто сам над собою не властен - словно враг он себя ненавидит. Кто честен да умен - два угодья в нем.
Л Лишнее говорить - себе вредить. Лучшая защита - это никакой защиты. Лучше пощечина от друга, чем хлеб от врага. Лучший правитель - тот, о котором народ знает лишь то, что он существует. Льстецы - худшие из врагов. Любовь долго терпит, милосердствует... Любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит... Любовь предпочитает равных.
М Мало дают от души, много - от богатства. Мокрая невеста - всегда счастливая. Молодость живет для себя, а старость для других. Мы живем, чтобы умереть, и умираем, чтобы жить.
Н На дружбу не напрашиваются. На чужбине и собака тоскует. Настоящие герои всегда в тени. Не беспокойся о том, что люди тебя не знают, а беспокойся о том, что ты не знаешь людей. Не боги горшки обжигают. Не гони коней, коли в пути не везет. Не посмотрев на пирог, не говори, что сыт. Не раскаивайся, сделав доброе дело. Не спеши на чужие похороны, а то можешь попасть на свои. Не тверди, что знаешь свой потолок, - поначалу убедись, что он твой. Неизбежно умрет рожденный, неизбежно родится умерший; Если ж все это неотвратимо - то к чему здесь твои сожаленья? Незаписанная мысль - потерянная мысль. Нет ни добра, ни зла, всё становится либо добром, либо злом. Нету магии белой и черной - есть желания добрые и злобные. (Нестор) Нужно иметь большой ум, чтобы не показывать своего умственного превосходства.
О Один рисунок стоит тысячи слов. Одно - польза, два - проблема, три - вред. Одно дело делаешь - другого не порть. Одно слово правды весь мир перетянет. Одно "спасибо" спасает от тысячи бед. ОМ - твердя слог молитвы священной, обо мне вспоминая всечасно, Кто уходит, бросая тело, тот идет к высочайшей цели. Он здесь, теперь. Средь суеты случайной, В потоке мутном жизненных тревог Владеешь ты всерадостною тайной: Бессильно зло. Мы вечны. С нами Бог. Относись к другим так, как хочешь, чтоб относились к тебе.
П Падает только созревшее яблоко. Или червивое. Плохой товарищ - не подмога. Понимание того, что страх может быть следствием недостатка информации, позволяет его преодолеть. Познание и жизнь неотделимы. После драки кулаками не машут. Последнее - не отдавай. Пословица недаром молвится. Потерял - молчи, нашел - молчи. Правда светлее солнца. Пропащую голову и смерть не берет. Пустая бочка громко звучит. Путь даже в тысячу ли начинается с первого шага.
Р "Рабом трудившийся когда-то станет принцем Достоинство, заслуги обретёт Царь будет пущен по миру в лохмотьях Всё превращается, и как придёт, так и уйдёт." Русский долго запрягает, быстро ездит. Русский человек задним умом силен. Рыбак рыбака видит издалека.
С Свой своему поневоле друг. Сердце - не камень. Слаб памятью: что у кого возьмет - забудет, а что кому даст - помнит. Слово - одежда всех фактов, всех мыслей. Слово может спасти человека, может и убить. Слово не стрела, но пуще стрелы разит. Смерть грехами страшна. Смотри не на говорящего, а на сказанное. Стрела одного разит, а слово - тысячи.
Т То, что вы ели вчера не имеет значения сегодня. То, что находится вверху, есть как бы то, что находится внизу, и то, что находится внизу, есть как бы то, что находится вверху. (Все, что внутри, то и с наружи, что вверху, то и внизу, что в большом, то и в малом). Только тот, кто уважает личность другого, может реально ему помочь. Тысяча друзей - слишком мало, один враг - слишком много.
У У мастера и дело горит. Умные вещи нужно скрывать! [TCNM TOT EVYTT DTOB] Умри, но не давай поцелуя без любви.
Х Хлопок всегда делается двумя руками. Хороша пословица в лад да в масть. Хорошее дело два века живет. Хорошее слово - половина счастья. Хочешь быть умным - научись разумно спрашивать, внимательно слушать, спокойно отвечать и переставать говорить, когда нечего больше сказать. Хочешь спрятать? - положи на самое видное место.
Ч Чай пить - не дрова рубить. Человек - самая ничтожная былинка в природе, но былинка мыслящая. Не нужно вооружаться всей Вселенной, чтобы раздавить ее. Для ее умервщления достаточно небольшого испарения, одной капли воды. Но пусть Вселенная раздавит человека, он станет еще выше, благороднее своего убийцы, потому что он сознает свою смерть; Вселенная же не ведает своего превосходства над человеком. Таким образом, все наше достоинство заключается в мысли. Вот чем мы должны возвышаться, а не пространством или продолжительностью, которых нам не наполнить. Будем же стараться хорошо мыслить: вот начало нравственности. Человек без друзей - что дерево без корней. Чем больше люди узнают друг о друге, тем ближе они становятся. Чем больше ты знаешь, тем лучше. Что посеешь, то и пожнешь. Что случилось однажды, может никогда больше не случиться. Но то, что случилось два раза, непременно случится и в третий. Чтобы сделать ситуацию вымграшной, ее необходимо заранее проиграть.
Ш Шути любя, но не люби шутя.
Я Я не должен испытывать страх. Страх убивает разум. Страх - это маленькая смерть, несущая всеобщее уничтожение. Я повернусь лицом к моему страху. Я позволю ему пройти сквозь меня. И когда он сделает это, я загляну внутрь себя, чтобы проследить его путь до конца, пока он не исчезнет. Так я уничтожу страх. (Фрэнк Херберт, "Дюна")

Пощечины как вид спорта. Мир сошел с ума? | Федор Чепкий

Что такое пощечина?

В современном мире пощечина считается выражением презрения к личности которой она наноситься. Для народов Кавказа пощёчина вообще является наиболее тяжким оскорблением. Однако иногда, этот вид нанесения телесных увечий может послужить неким шагом к примерению. И кто бы мог подумать, что обычная пощечина может превратиться в вид спорта.

На канале GOB и Сергея Миронова, вышли репортажи с соревнований по пощечинам, которые уже разошлись по всему интернету, включая зарубежные СМИ. Ссылки на каналы ребят я оставлю в описании, так как некоторые материалы я беру именно с их репортажей. Так вот, почему же обычные пощечины стали вдруг так популярны, ведь этот вид спорта пришел к нам из США, где такие развлечения практиковали уже достаточно давно, но именно у нас они стали так популярны, и несмотря на весь негатив, люди все равно продолжают наблюдать за этим зрелищем, все больше подогревая к нему интерес. Почему так происходит, почему нам нравиться смотреть за тем, как другим причиняют боль и какова цель подобных турниров? Об этом и многом другом далее в статье.

Хлеба и зрелищь

Скажу сразу, что я не буду сейчас говорить какой я святой и что так делать нельзя. Напротив, я хоть и считаю подобный вид соревнований полным маразмом, но не могу отрицать того факта, что это зрелищно и действительно вызывает повышенный интерес. Когда я впервые увидел этот сюжет на канале GOB, то подумал примерно следующее: «Какие вообще придурки это смотрят?» Но открыв видео, неожиданно для себя, досмотрел его до конца. И тут меня посетила уже другая мысль: «То ли я тоже придурок, то ли это действительно интересно. И если это так, то почему?»

Начав изучать эту тему, я набрел на множество статей и исследований, которые начинались еще с гладиаторов. Ведь народ требовал хлеба и зрелищ всегда, с той лишь разницей, что хлеб оставался прежним, а вот характер зрелищ с течением времени менялся. И я затронул тему гладиаторства не просто так. Согласно различным научным теориям, мы смотрим на подобные сцены с определенной целью. Изучая противников и тактику боя, наш мозг воспроизводит потенциальную ситуацию, с которой возможно, предстоит столкнутся и нам самим.

Что это значит? Для того, чтобы научится драться, конечно же нужно принимать участие в сражении, но и просто наблюдая мы обретаем некий опыт, при этом не получая ни царапины. Примерно то же самое происходит и в случае с пощечинами, смотря как здоровые мужики со всей дури бьют друг друга по морде, мы моделируем ситуацию у себя в голове, где вы являетесь участником, пусть даже если это происходит бессознательно. К тому же вам интересно что произойдет, если участник весом 70кг будет драться со 130 килограммовым громилой, ведь согласитесь это и правда бесценный опыт, который вы ну никак бы не хотели повторять лично.

По поводу соревнований

Теперь что касается самих соревнований, проводить их стали достаточно давно и зачастую это были поединки между представительницами прекрасного пола, только по правде они были не так уж прекрасны, вот к примеру фрагмент из 2013-го года, который набрал почти 2 миллиона просмотров. В этом 3-х минутном видео был всего 1-н удар, остальное же время соперницы просто трепались друг с другом.

Для чего организовывать эти соревнования, вопрос весьма риторический ведь всем нам понятно что там где повышенный интерес, там и прибыль. А интереса у этого направления предостаточно пусть даже если это и временное явление, хотя я не удивлюсь если в будущем мы увидим этот мордобой уже на профессиональном уровне с хорошими призовыми. Сейчас же это скорей некий способ развлечь толпу, ведь судейство весьма спорное, непонятно по каким критериям выявляют победителей, за исключением разве что вот таких очевидных нокдаунов. Да и весовые категории на мой взгляд тоже лучше ввести. Ведь ставить против 130кг Амбала парней по 70кг это уже перебор. Уважение конечно этим ребятам за смелость, или за безрассудство. Но такими действиями можно нехило себе навредить.

Вывод:

Ну и для того, чтобы подитожить то, что мы увидели. Я бы хотел провести некую параллель с уже завоевавшим славу и популярность боевым искусством «Боксом» В котором я бы выделил именно слово «искусство» Ведь там есть уже устоявшаяся система судейства, люди бьются в перчатках, и в боксе есть сама возможность увернуться и защитить себя. Смотря как дерутся профи мы анализируем их технику ведения боя и все это в целом делает БОКС видом спорта. Но даже при всем этом, в том же ютубе вы сможете увидеть множество видео нарезок с летальными исходами, показывать которые я не буду исходя из моральных соображений.

Кстати очень подробный и крутой сюжет о Боксе, можно посмотреть здесь

По этому как бы данное шоу не веселило людей, всегда стоит понимать, что даже один случайный удар, может стать для кого-то последним.

Читать "Том 1. Стихотворения 1939–1961" - Слуцкий Борис Абрамович - Страница 10

СОВРЕМЕННАЯ ТЕОРИЯ БАЛЛАДЫ

(Лекция)

Взрыв, локализованный в объеме

Сорока плюс-минус десять строк, —

Это формула баллады (кроме

Тех баллад, которым вышел срок).

В первой трети текста нужно, чтобы

Было что взрывать.

ЧТО!

            За этим ЧТО глядите в оба!

Здесь продешевить,

                                как проиграть.

Чтоб оно стояло!

Чтобы стыло,

Восходя превыше облаков —

С фронта защищенное и с тыла,

Кованное сверху

                         и с боков.

Верою, Надеждою, Любовью

Это может быть.

Лучше же — империей любою, —

Их балладам правильней дробить.

Помните, пред чем стихи в ответе,

Им в глаза Истории смотреть…

Это — содержанье первой трети.

А какая следующая треть?

Чем ей быть?

                  Куда ей подаваться?

За кого голосовать?

Ни цареубийц,

                     ни святотатцев

Не хочу в балладу я совать.

Секта? — вздор.

Заговор? — не надо!

Партия! — она, она одна

По железной логике баллады

Сокрушать империи должна.

Очищайте место ей пошире,

Ширьте ей отведенную треть,

Чтобы было, где расправить крылья,

Прежде чем взмахнуть и полететь.

Чтобы заграждения колючие

Командир саперный не забыл,

Краткий курс — учебник революции —

Вовремя

                чтоб проработан был,

Чтобы наш советский русский опыт

Пребывал основою основ

Революций и баллад Европы,

Азии

            и всех материков.

Третья треть, последняя — взрывная.

И ее планировать — нельзя.

Точных траекторий мы не знаем,

По каким осколки проскользят.

Как и где проглотит Черчилль пулю?

Трумен что суду произнесет?

Это — не спланируемо вслепую.

Это — не спророчимо вперед.

Закрывайте конспекты и тетради.

Здесь — конец науки о балладе.

БАЛЛАДА О ТРЕХ НИЩИХ

Двурукий нищий должен быть

Весьма красноречивым:

Ну, скажем, песню сочинить

С неслыханным мотивом.

Ну, скажем, выдумать болезнь

Мудреного названья,

А без болезни хоть не лезь,

Не сыщешь пропитанья.

Совсем не так себя ведет

С одной рукою нищий:

Он говорит, а не поет

Для приисканья пищи —

Мол, это был кровавый бой,

Мол, напирали танки,

Когда простился я с рукой —

Пожертвуйте, гражданки!

Безрукий нищий молчалив —

В зубах зажата шапка.

Башку по-бычьи наклонив,

Идет походкой шаткой:

Мол, кто кладет, клади сюда!

И шапкой вертит ловко.

А мы без всякого труда

Суем туда рублевки.

«Тот день, когда я вышел из больницы…»

Тот день, когда я вышел из больницы,

Был обыкновенный зимний день,

Когда как будто солнышко боится

Взойти вверху на лишнюю ступень.

Но всюду пахло охрою, известкой,

И всюду гул строительный дрожал,

И каменщик в ладонях черствых, жестких

На всех углах большой кирпич держал.

Беременные женщины по городу

Прохаживались шумною гурьбой,

Животы — огромные и гордые,

Как чаши с будущим,

                               неся перед собой.

Веселые и вежливые школьницы,

Опаздывая, ускоряли шаг,

И реял в воздухе особо красный флаг.

Я сразу понял, что война закончилась.

ПРО ОЧЕРЕДИ

В очередях стоять я не привык

И четвертушку получил едва ли

Того, что там давали, выдавали —

В хвостах, продолговатых и кривых.

Не для того, бессмертная душа

Мне дадена (без очереди, кстати),

Не для того на клетчатой тетради

При помощи карандаша

Я сотворял миры стихотворения

И продолжаю ныне сотворять,

Чтобы в хвостах очередей стоять

В припадке молчаливого терпенья.

Я тылового хлеба не жевал

И, проживая в солнечной системе,

Я в карточных системах не живал —

Они прошли мимо меня, как тени.

За сахаром я не стоял. За солью

Я не стоял. За мясом — не стоял.

Зато я кровью всей и всею болью

За Родину против врага стоял.

«Нам черный хлеб по карточкам давали…»

Нам черный хлеб по карточкам давали.

Нас, будто нитку белую, вдевали

В игольное ушко.

А физики лежали на диване,

И думали, и что-то создавали.

Витали высоко.

Они витали в занебесных сферах,

О нациях и партиях и верах

Не думая совсем,

И выдумали горстку вечных истин,

Коротких и безжалостных, как выстрел.

Немного: пять иль семь.

Они разъелись и с пайка такого

Не жаль им рода нашего, людского.

Им, физикам — людей не жаль.

Они откроют, ну а нас зароют.

Они освоют, а у нас завоют.

Им что — не их печаль.

Генрих Далидович - Пощечина читать онлайн

Генрих Далидович

Пощечина

_____________________________________________________________________________

Источник: Далидович Г. Десятый класс: Рассказы и повести: Для ст. шк. возраста/Авториз. пер. с белорус. М. Немкевич и А. Чесноковой; Худож. Л. Н. Гончарова. — Мн.: Юнацтва, 1990. — 288 с., [5] л. ил., портр. — (Б‑ка юношества).

_____________________________________________________________________________

Только уже на трамвайной остановке, когда попрощались, Вишневец напоследок спросил о том, о чем, наверное, думал все время.

— Скажи, Васильевич, ты помнишь о давней моей пощечине? — он вроде игриво улыбнулся, вроде немного застеснялся, поднял руку и потерь ладонь, будто та зачесалась. — Или забыл уже то?

Вишневец поинтересовался, а я смутился. Будто я тогда согрешил, а он невиноватый. Невольно перевел взгляд на его руку, что когда–то так больно ударила меня. Она и теперь, хотя Вишневец постарел, осел, как оседает в стволе старое дерево, была еще крепкая. Он встрепенулся от моего взгляда, опустил руку и, кажется, суетливо спрятал ее в карман светлого пиджака.

— Давно то было… — вроде оправдался Вишневец, стараясь хотя теперь успокоить меня, чтобы я не таил той давней обиды, — Может, лет тридцать уже прошло… Я тогда был еще совсем молодой, горячий, а ты — горькое дитя… Как и мой Михась… — говорил и отводил глаза, не выдерживая моего пристального взгляда. — Да и время тогда было горячее, строгое… Много не говорили, не разводили антимоний, чуть что — сразу за шкирку…

«Время временем, дядька Иван, но человек должен всегда быть человеком», — хотел сказать я, но' смолчал.

Я, сказать искренне, не забыл о том былом, действительно уже давнем случае, но и не говорил о нем никому без нужды: во–первых, стоит ли долго вынашивать обиду и мщение, а во–вторых, в жизни моей за это время было еще немало всяких — значительных и мелких, приятных и горестных — случаев. Разве все удержишь в памяти?! Разве на все обращать внимание?! Но сегодня, когда услышал звонок, открыл дверь и увидел на площадке неожиданного знакомого гостя, так сразу же и вспомнил то время, молодого горячего Вишневца, то досадное происшествие.

Пригласил зайти, потом слушал его докучливые обиды, упреки (мол, теперь все кругом его обижают), угощал, но не заговаривал о прошлом. Да и считал: Вишневец обо всем уже забыл. Когда уже то было! Да и стоит ли упрекать пожилого человека за его бывшую горячность?! Лучше послушать, увидеть, какой он теперь. Молодые грехи да ошибки научили его чему–нибудь или ничего не изменили в человеке?

Я и теперь, улыбаясь, смотрел на Вишневца — невысокого, плечистого, в белой шляпе и в светлом костюме, из карманчика которого выглядывали две авторучки, с хозяйской большой сумкой возле ног.

Минуту–другую мы оба молчали, наверное, каждый по–своему вспоминая прошлое, тот случай.

— Я, Васильевич, признаюсь: я забыл то… — опять вроде игриво, вроде неловко улыбнулся Вишневец. Что ты, столько воды уже сплыло, столько всего другого было… Но когда посоветовали знакомые съездить к тебе и попросить именно у тебя помощи, так сразу вспомнил. Будто что–то в памяти моей приоткрылось… Остерегался: ты теперь важная птица, не захочешь даже разговаривать со мной, пенсионером. Если бы еще на базе, как раньше, работал, так, может, сошлись бы интересами, а так… Из–за обиды, из–за теперешней своей важности даже не пустишь меня в квартиру… Аж ты, смотрю, простой человек. Может, уже и слишком простой. Другой на твоем месте… Ого, не так бы вел себя, не то имел бы… — Воскликнул восхищенно: — О, какие важные да богатые есть в твоем положении! И я тебе, Васильевич, скажу, что умному да образованному и надо свою метку высоко держать. Тогда более уважают, даже боятся… Из простых посмеиваются, а то и помыкают ими…

Я молча слушал. Вишневец говорил–говорил о своих знакомых, которые хорошо устроились, а после, увидев подходящий трамвай, спохватился, заспешил ехать домой, в свой городок.

— Так, Васильевич, заступись, не дай обидеть заслуженного человека, — опять, как и на квартире, начал просить. — Припугни сверху нашего Сидоровича, другим перца подсыпь. Помоги добиться правды и справедливости.

Я вновь пообещал взять от газеты командировку и съездить по его жалобе, разобраться на месте. Вишневец, как говорят, еле не рассыпался от благодарности да поехал в свою дорогу.

Вскоре, как и обещал, я посетил тот городок, где жил Вишневец. Местное начальство внимательно выслушало меня, с болью пожалилось, что Вишневец извел их просьбами да жалобами. Он уже получил в городе большую квартиру, легковую машину, а теперь хочет без очереди получить квартиру для своего сына. Для Михася, с которым я когда–то вместе ходил в школу. Мне не только рассказали об этом, но и документами подтвердили, что, во–первых, Михасю еще надо постоять в законной очереди, а во–вторых, ему еще не положена отдельная квартира, у его отца излишки площади.

Когда я, имея на руках копии писем Вишневца, ответов из районных учреждений, зашел к Вишневцу да повторил все то, что услышал, да добавил от себя, что он жалуется неправильно, так он мигом переменил свое участие на гнев, начал наговаривать и на местное начальство, и на меня всякую чушь. Меня еще упрекнул, что не хочу помочь из–за той давней, «ничтожной» обиды. Настроил против меня и своего Михася. Тот, правда, не упрекал, но ехидно подтрунивал надо мной и моей журналистской профессией.

С досадой я понял, что Вишневец и в пожилые годы не только не изменился, не подобрел, но еще более закостенел от зла. Недаром люди говорят: если родился теленок с меткой, так с ней и умрет -

Тот давний случай, о котором неоднажды упоминал Вишневец, случился, когда я пошел в первый класс.

Что такое пойти первый раз в школу, все знают. Это — и немалая перемена в жизни, и новые волнения да тревоги, и огромная радость да долгая, без конца и края, дорога в науку, к познанию. Тем более все это было ошеломительно и важно для меня: я родился и рос на хуторе, где было всего несколько отдаленных друг от Друга изб, не имелось электричества, так для меня приход в деревню, которая уже имела то, чего не имели мы, хуторские, стал, можно сказать, приходом в большой мир. Конечно, мир тот был не такой уж огромный, но для меня, повторю, был все же не малый. Даже за то, что деревня располагала электричеством, радио, библиотекой, магазином.

В школе я подружился с бойким Михасем Вишневцом. Он был немного ниже меня, как говорили, «гонкого, но худого», красивый, как девочка, румяный. Еще он был умный, начитанный — уже читал не только «Букварь», но и тонкие книжечки из библиотеки, умел считать, кажется, до бесконечности. Я заметно отставал от него, мог только читать и писать печатными буквами, считал со сбоями, путаясь, какой десяток идет за каким.

Читать дальше

День Святого Патрика - национальный праздник Ирландии | Saint Patrick's Day | Английское произношение

By Dave Collett

Английское произношение:

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.


St. Patrick is the patron saint and national apostle of Ireland. He was born in the fourth century and is famous for bringing Christianity into Ireland. St. Patrick’s Day is a very well-known Irish national holiday, which is celebrated not only in Ireland but all around the world. It falls on the 17th of March.

Святой Патрик – это святой покровитель и апостол Ирландии. Он родился в четвёртом веке и известен распространением христианства в Ирландии. День Святого Патрика – это очень популярный национальный праздник, который отмечают не только в Ирландии, но и по всему миру. Он приходится на 17-е марта.

History of St. Patrick
Жизнь Святого Патрика

St. Patrick was born to wealthy parents in the late fourth century. Until the age of 16, he thought of himself as a pagan. He was kidnapped and sold as a slave at this age by Irish marauders. It was during this capture that he turned to God.

Святой Патрик родился в конце четвёртого века в богатой семье. До 16 лет он считался язычником. В этом возрасте он был похищен и продан в рабство ирландскими разбойниками. Будучи в неволе, он уверовал в Бога.

He managed to escape after being a slave for six years and then studied in a monastery in Gaul for 12 years. This was when he knew that his ‘calling’ was to try and convert all the pagans in Ireland to Christianity.

После шести лет рабства ему удалось сбежать и следующие 12 лет он изучал религию в монастыре в Галлии. Именно тогда он понял, что его «призванием» было обращение ирландских язычников в христианство.

St. Patrick went around Ireland founding monasteries and successfully converting people to Christianity. The Celtic Druids were very unhappy with him and tried to arrest him several times but he always managed to escape.

Святой Патрик обошёл всю Ирландию, основывая монастыри и успешно обращая людей в христианство. Кельтские друиды были возмущены и пытались его поймать, но он уходил от них каждый раз.

After 30 years of being a missionary in Ireland, he finally settled down in a place called County Down. He died on the 17th of March, AD 461.

После 30 лет миссионерской деятельности в Ирландии, он осел в месте под названием Даун (County Down – графство Даун). Он умер 17-го марта 461 года н.э.

Legend and Folklore
Легенды и фольклор

Shamrocks, leprechauns and the blarney stone are associated with St. Patrick’s Day. Shamrocks are three-leaved clovers found growing in patches on grass. You are thought to be lucky if you find a four-leaved clover, so do keep it if you ever come across one!

Трилистник, лепреконы и бларнийский камень ассоциируются с днем Святого Патрика. Трилистник – это клевер с тремя лепестками, растущий кустиками в траве. Считается, что клевер с четырьмя лепестками приносит удачу, так что если найдёте такой, берегите его!

Leprechauns are little Irish fairies, and they are thought to work as shoe-makers for other fairies. The Irish say that if a leprechaun is caught by a human, he will reveal where he hides his pot of gold. On this day, pictures of shamrocks and leprechauns are hung everywhere. Some people even dress up as leprechauns complete with their big green hats!

Лепреконы – это маленькие ирландские эльфы, которые, как считается, делают ботинки для других существ. Ирландцы говорят, что если человеку поймать лепрекона, то он расскажет, где прячет свой горшочек с золотом. В день Святого Патрика повсюду развешивают изображения трилистников и лепреконов. Кто-то даже наряжается в костюм лепрекона с большой зелёной шляпой!

The village of Blarney is situated northwest of the Irish city of Cork. Blarney comes from the Irish word ‘An blarna’, meaning the plain. Blarney Castle is a very famous castle in this village and is 90 feet tall. The world famous Blarney Stone is on the top story. It is said that if one kisses this stone, one will be given the gift of eloquence, meaning to have beautiful speaking abilities. Nowadays, the word blarney means the ability to influence and coax with fair words and soft speech without offending.

Деревня Бларни расположена к северо-западу от ирландского города Корк. «Бларни» происходит от ирландского слова «An blarna», что означает равнину. В этой деревне находится знаменитый замок Бларни, высотой 90 футов. На самом верху хранится всемирно известный камень Бларни. Говорят, что если поцеловать этот камень, он одарит вас красноречием, то есть умением красиво говорить. В наше время слово «blarney» (лесть) означает умение убеждать и влиять на других красивыми словами и вкрадчивой речью, не вызывая неприязни.

Legend also says that St. Patrick could raise people from the dead. He is well-known for driving the snakes out of Ireland, although many people dispute how true this is! Another great story was how he used the shamrock, with its three leaves, to explain the Holy Trinity (the Father, the Son and the Holy Ghost) to his followers.

Легенды также утверждают, что Святой Патрик мог воскрешать мертвых. Его помнят за изгнание змей из Ирландии, хоть многие и сомневаются в этом! В ещё одной истории говорится, как он использовал трилистник с его тремя лепестками для того, чтобы рассказать о святой троице (Отце, Сыне и Святом Духе) своим последователям.

What Do People Do on St. Patrick’s Day?
Как отмечают день Святого Патрика?

St. Patrick’s Day is celebrated world-wide with people dancing and singing in Irish pubs, watching the St. Patrick’s Day parade, drinking ‘green’ beer, wearing green clothes and just generally having a good time. Children in Ireland have a tradition of pinching their friends who don’t wear green on this day!

В день Святого Патрика люди по всему миру поют и танцуют в ирландских пабах, ходят на праздничный парад, пьют «зелёное» пиво, наряжаются в зелёную одежду и в общем отлично проводят время. У детей в Ирландии принято щипать своих друзей, которые не надели ничего зелёного!

Traditional Food and Drink on St. Patrick’s Day
Праздничные блюда и напитки в день Святого Патрика

Bacon and cabbage is what most people have on this day. Another popular dish is Irish soda bread and potato pancakes. Irish pub owners go crazy on this day, putting green food colouring into their beers and traditional Irish Guinness Stout is a sell out in all Irish pubs! People also drink lots of Irish coffee, which is made with warm whiskey, sugar, coffee and topped off with cream. Sounds delicious? It is!

В этот день ирландцы обычно едят свинину и капусту. Другие популярные блюда – традиционный ирландский хлеб и картофельные оладьи. Владельцы пабов добавляют в пиво зелёный краситель, а традиционный ирландский стаут Гиннесс – настоящий хит во всех пабах! Ещё один напиток – ирландский кофе, состоящий из теплого виски, сахара, кофе и взбитых сливок. Хорошо звучит? А на вкус – ещё лучше!

Irish Proverbs
Ирландские поговорки

The Irish have many proverbs but here are some favourites.

У ирландцев есть много поговорок, но вот самые лучшие.

  • Better the coldness of a friend than the sweetness of an enemy. - Лучше пощёчина от друга, чем хлеб от врага.
  • Be nice to them on the way up. You might meet them all on the way down. - Будь добр с людьми, которых ты встречаешь на пути вверх, потому что ты встретишься с ними, когда будешь спускаться вниз.
  • Let your anger set with the sun and not rise again with it. - Утро вечера мудренее.

Irish Humour
Ирландский юмор

The Irish are famous for their jokes and good nature. Here’s an example:

Ирландцы славятся своими шутками и добрым нравом. Вот пример:

Definition of an Irish husband: He hasn’t kissed his wife in 20 years but he will kill any man who does!

Типичный муж-ирландец – не целовал жену уже 20 лет, но убьёт любого, кто попробует это сделать!

Now that you know almost everything about St. Patrick’s Day, go out on March the 17th and enjoy yourselves! Why not try and spot a leprechaun or two to find your pot of gold…?

Теперь, когда знаете почти всё о дне Святого Патрика, вы можете повеселиться от души 17-го марта! Почему бы не отыскать лепрекона или парочку и их горшочки с золотом?

Whatever it may be, don’t forget to wear green on this special day!

И что бы то ни было, не забудьте в этот день одеться в зелёное!

Парад в день Святого Патрика в Дублине (Ирландия)

 

 

13 мая. Дневники Корнея Чуковского

две записи и 50 лет между ними.

1906:
13 мая. Был сегодня у Зверя (муж Чюминой). Учил его фотографической мудрости. Речь Горемыкина, по-моему, прекрасна: ловкая и вежливая пощечина. Поссорился с Марией Борисовной — из-за чего, не помню. В ресторане встретился с Володей Жаботинским; купил Менгера*, был у княгини Тархановой – старая, обольстительная женщина, — которая говорила только о себе. Теперь уже ночь, я провел вечер у Лемберка — так и убит мой
день. Ужасно. В оправдание себе могу привести следующее стихотворение:

Жил-был штрейхбрехер молодой,
Жила-была с-р.
И полюбила всей душой
Штрейхбрехера с-р.
Твердит рассудок ей одно:
Штрейхбрехеру бойкот.
А в сердце девушки давно
Амнистия цветет.
О, страсти власть! О, власть Эрота!
Что пред тобою власть бойкота!

Цвела весна, и, как цветник,
Весь мир благоухал.
И меньшевик, и большевик
Душою расцветал.
Средь черносотенных ночей
Сбирался митинг звезд...
О, провокатор соловей!
О, агитатор дрозд!
И не слышно в журчаньи ручьев беззаботных
Ничего о страданьи рабов безработных.

Плохо, по-моему. Нужно переделать совершенно. Черносотенные ночи — это не того. Дрозд здесь ни при чем. Не лучше ли так:

О, провокатор соловей!
О, агитатор дрозд!
О, средь лазоревых полей
Весенний митинг звезд!
О, если б журчанье ручьев беззаботных
Воспело (Нам пело) страданье рабов безработных!
И взгромоздяся на сосну,
О, если б ворон рек:
Читайте «Невскую Волну»,
Долой «XX Век».

Несамостоятельность М. Б-ны вызывает во мне негодование. Стоит мне с ней поссориться — она не идет обедать. Сегодня у нее были деньги, я расстался с нею, и она, чтобы наказать меня, морит себя голодом. Пришла, ест хлеб. Смотрит на меня так, будто я виноват в ее голоде.

1956:

13 мая
Воскресенье
Застрелился Фадеев.

Мне сказали об этом в Доме творчества — и я сейчас подумал об одной из его вдов, Маргарите Алигер, наиболее любившей его, поехал к ней, не застал, сказали: она — у Либединских, я —
туда, там — смятение и ужас: Либединский лежит в прединфарктном состоянии, на антресолях рыдает первая жена Фадеева — Валерия Герасимова, в боковушке сидит вся окаменелая — Алигер. Я взял Алигер в машину и отвез ее домой, а потом поехал к Назым Хикмету, за врачихой. Та захватила пантопон, горчичники, валерьянку — и около часу возилась с больным, потом поехала к Алигер (она — одна, никого не хочет видеть, прогнала Гринбергов, ужасно потрясена самым плохим потрясением — столбняком), ее дети в Москве, в том числе и дочь Фадеева; Наталья Конст. Тренева лежит больная, приехать не может; все писатели, каких я встречал на дороге, — Штейн, Семушкин, Никулин, Перцов, Жаров, Каверин, Рыбаков, Сергей Васильев ходят с убитыми лицами похоронной походкой и сообщают друг другу невеселые подробности этого дела: ночью Фадеев не мог уснуть, принял чуть не десять нембуталов, сказал, что не будет завтракать, пусть его позовут к обеду, а покуда он будет дремать. Наступило время обеда: «Миша, позови папу!» Миша пошел наверх, вернулся с известием: «папа застрелился». Перед тем как
застрелиться, Фадеев снял с себя рубашку, выстрелил прямо в левый сосок. Врачиха с дачи Назыма Хикмета, которую позвали раньше всего, рассказывала мне, что уже в 15 1/2 часов на теле у него были трупные пятна, значит, он застрелился около часу дня. Семья ничего не слыхала.
Накануне у него были в гостях Либединские — и, говорят они, нельзя было предсказать такой конец. Ольга Всеволодовна (жена Пастернака) рассказывает, что третьего дня по пути в город он увидел ее, остановил машину — и весело крикнул: — Садитесь, Ольга Всеволодовна, довезу до Москвы.

Мне очень жаль милого Александра Александровича — в нем — под всеми наслоениями — чувствовался русский самородок, большой человек, но боже, что это были за наслоения! Вся брехня Сталинской эпохи, все ее идиотские зверства, весь ее страшный бюрократизм, вся ее растленность и казенность находили в нем свое послушное орудие. Он — по существу добрый, человечный, любящий литературу «до слез умиления», должен был вести весь литературный корабль самым гибельным и позорным путем — и пытался совместить человечность с гепеушничеством*. Отсюда зигзаги его поведения, отсюда его замученная СОВЕСТЬ в последние годы. Он был не создан для неудачничества, он так привык к роли вождя, решителя писательских судеб — что положение отставного литературного маршала для него было лютым мучением. Он не имел ни одного друга — кто сказал бы ему, что его «Металлургия» никуда не годится, что такие статьи, какие писал он в последнее время — трусливенькие, мутные, притязающие на руководящее значение, только роняют его в глазах читателей, что перекраивать «Молодую гвардию» в угоду начальству постыдно, — он совестливый, талантливый, чуткий — барахтался в жидкой зловонной грязи, заливая свою Совесть вином.

В прошлое воскресенье был у меня Бурлюк. Нью'Йорк только усилил его природное делячество. Но мне он мил и дорог — словно я читал о нем у Диккенса. Мы встретились на дороге: Лили
Юрьевна везла его к Вс. Иванову. Он, забыв, какие океаны времени прошли между нами, спросил:
— Вы из Куоккалы? Где ваши дети? (воображая, что Коля все еще мальчуган, каким он был во времена Маяковского).

Отрывок из к/ф "Республика ШКиД"

  • Эпизод про ростовщичество



Читать книгу целиком
Глава 8. Великий ростовщик
Слаенов был маленький, кругленький шкет. Весь какой-то сдобный, лоснящийся. Даже улыбался он как-то сладко, аппетитно. Больше всего он был похож на сытого, довольного паучка.

Откуда пришел Слаенов в Шкиду, никто даже не полюбопытствовал узнать, да и пришел-то он как-то по-паучьи. Вполз тихонько, осторожненько, и никто его не заметил.

Пришел Слаенов во время обеда, сел на скамейку за стол и стал обнюхиваться. Оглядел соседей и вступил в разговор.

– А что? У вас плохо кормят?
– Плохо. Одной картошкой живем.
– Здорово! И больше ничего?
– А тебе чего же еще надо? Котлеток? Хорошо, что картошка есть. Это, брат, случайно запаслись. В других школах и того хуже.

Слаенов подумал и притих.

Дежурный с важностью внес на деревянном щите хлеб. За ним вошел, солидно помахивая ключом, староста Янкель. Он уже две недели исправно работал на новом посту и вполне освоился со своими обязанностями.

– Опять по осьмухе дают! – тоскливо процедил Савушка, вечно голодный, озлобленный новичок из второго отделения, но осекся под укоризненным взглядом халдея Сашкеца.

Однако настроение подавленности передалось и двум соседям Савушки, таким же нытикам, как и он сам. Кузя и Коренев вечно ходили озабоченные приисканием пищи, и это сблизило их. Они стали сламщиками. Слаенов приглядывался к тройке скулящих, но сам деликатно молчал. Новичку еще не подобало вмешиваться в семейные разговоры шкидцев.

Янкель обошел два стола, презрительно швыряя «пайки» шкидцам и удивляясь в душе, как это можно так жадно смотреть на хлеб. Сам Янкель чувствовал полное равнодушие к черствому ломтю, возможно потому, что у него на кухне, в столе, лежала солидная краюха в два фунта, оставшаяся от развешивания.

– Янкель, дай горбушку, – жалобно заскулил Кузя.
– Поди к черту, – обрезал его Черных.

Горбушки лежали отдельно, для старшего класса. Розданные пайки исчезали моментально. Только Слаенов не ел своего хлеба. Он равнодушно отложил его в сторону и лениво похлебывал суп.

– Ты что же хлеб-то не ешь? – спросил его Кузя, с жадностью поглядывая на соблазнительную осьмушку.
– Неохота, – так же равнодушно ответил Слаенов.
– Дай мне. Я съем, – оживился Кузя.

Но Слаенов уже прятал хлеб в карман.

– Я его сам на уроке заверну.

Кузя надулся и замолчал.

Когда все именуемое супом было съедено, принесли второе.

Это была жареная картошка.

Липкий, слащавый запах разнесся по столовой. Шкидцы понюхали воздух и приуныли.

– Опять с тюленьим жиром!
– Да скоро ли он кончится? В глотку уже не лезет!

Однако трудно проглотить только первую картофелину. Потом вкус «тюленя» притупляется и едят картошку уже без отвращения, стараясь как можно плотное набить животы.

Этот тюлений жир был гордостью Викниксора, и, когда ребята возмущались, он начинал поучать:

– Зря, ребята, бузите. Это еще хорошо, что у нас есть хоть тюлений жир,
– в других домах и этого нет. А совершенно без жиру жить нельзя.
– Истинно с жиру бесятся! – острил Японец, с печальной гримасой поглядывая на миску с картошкой.

Он не мог выносить даже запаха «тюленя».

Вид картошки был соблазнителен, но приторный привкус отбивал всякий аппетит. Еошка минуту боролся, наконец отвращение осилило голод, и, подцепив картошку на вилку, он с озлоблением запустил ею по столу.

Желтенький шарик прокатился по клеенке, оставляя на ней жирный след, и влип в лоб Горбушке, увлекшемуся обедом.

Громкий хохот заставил встрепенуться Сашкеца.

Он обернулся, минуту искал глазами виновника, увидел утирающегося Горбушку, перевел взгляд на Японца и коротко приказал:

– За дверь!
– Да за что же, дядя Саша? – пробовал протестовать Японец, но дядя Саша уже вынимал карандаш и записную книжку, куда записывал замечания.
– Ну и вали, записывай. Халдей!

Еошка вышел из столовой.

Кончился обед, а Кузя все никак не мог забыть осьмушку хлеба в кармане Слаенова.

Он не отходил от него ни на шаг.

Когда стали подниматься по лестнице наверх в классы, Слаенов вдруг остановил Кузю.

– Знаешь что?
– Что? – насторожился Кузя.
– Я тебе дам свою пайку хлеба сейчас. А за вечерним чаем ты мне отдашь свою.

Кузя поморщился.

– Ишь ты, гулевой. За вечерним чаем хлеба по четвертке дают, а ты мне сейчас осьмушку всучиваешь.

Слаенов сразу переменил тон.

– Ну, как хочешь. Я ведь не заставляю.

Он опять засунул в карман вынутый было кусок хлеба.

Кузя минуту стоял в нерешительности. Благоразумие подсказывало ему: не бери, будет хуже. Но голод был сильнее благоразумия, и голод победил.

– Давай. Черт с тобой! – закричал Кузя, видя, как Слаенов сворачивает в зал.

Тот сразу вернулся и, сунув осьмушку в протянутую руку, уже независимо проговорил:

– Значит, ты мне должен четвертку за чаем.

Кузя хотел вернуть злосчастный хлеб, но зубы уже впились в мякиш.

* * *
Вечером Кузя «сидел на топоре» и играл на зубариках. Хлеб, выданный ему к чаю, переплыл в карман Слаенова. Есть Кузе хотелось невероятно, но достать было негде. Кузя был самый робкий и забитый из всего второго отделения, поэтому так трудно ему было достать себе пропитание.

Другие умудрялись обшаривать кухню и ее котлы, но Кузя и на это не решался.

Вся его фигура выражала унижение и покорность, и прямо не верилось, что в прошлом за Кузей числились крупные кражи и буйства. Казалось, что по своей покорности он взял чью-то вину на себя и отправился исправляться в Шкиду.

Рядом за столом чавкал – до тошноты противно – Кузин сламщик Коренев и, казалось, совсем не замечал, что у его друга нет хлеба.

– Дай кусманчик хлебца. А? – робко попросил Кузя у него, но тот окрысился:
– А где свой-то?
– А я должен новичку.
– Зачем же должал?
– Ну ладно, дай кусманчик.
– Нет, не дам.

Коренев опять зачавкал, а измученный Кузя обратился, на что-то решившись, через стол к Слаенову.

– До завтра дай. До утреннего чая.

Слаенов равнодушно посмотрел, потом достал Кузину четвертку, на глазах всего стола отломил половину и швырнул Кузе. Вторую половину он так же аккуратно спрятал в карман.

– Эй, постой! Дай и мне!

Это крикнул Савушка. Он уже давно уплел свою пайку, а есть хотелось.

– Дай и мне. Я отдам завтра, – повторил он.
– Утреннюю пайку отдашь, – хладнокровно предупредил Слаенов, подавая ему оставшуюся половину Кузиного хлеба.
– Ладно. Отдам. Не плачь.

* * *
На другой день у Слаенова от утреннего чая оказались две лишние четвертки. Одну он дал опять в долг голодным Савушке и Кузе, другую у него купил кто-то из первого отделения.

То же случилось в обед и вечером, за чаем.

Доход Слаенова увеличился. Через два дня он уже позволил себе роскошь – купил за осьмушку хлеба записную книжку и стал записывать должников, количество которых росло с невероятной быстротой.

Еще через день он уже увеличил себе норму питания до двух порций в день, а через неделю в слаеновской парте появились хлебные склады. Слаенов вдруг сразу из маленького, незаметного новичка вырос в солидную фигуру с немалым авторитетом.

Он уже стал заносчив, покрикивал на одноклассников, а те робко молчали и туже подтягивали ремешка на животах.

Еще бы, все первое и половина второго отделения были уже его должниками.

Уже Слаенов никогда не ходил один, вокруг него юлила подобострастная свита должников, которым он иногда в виде милостыни жаловал кусочки хлеба.

Награждал он редко. В его расчеты не входило подкармливать товарищей, но подачки были нужны, чтобы ребята не слишком озлоблялись против него.

С каждым днем все больше и больше запутывались жертвы Слаенова в долгах, и с каждым днем росло могущество «великого ростовщика», как называли его старшие.

Однако власть его простиралась не далее второго класса: самые могучие и самые крепкие – третье и четвертое отделение – смотрели с презрением на маленького шкета и считали ниже своего достоинства обращать на него внимание.

Слаенов хорошо сознавал опасность такого положения. В любой момент эти два класса или даже один из них могли разрушить его лавочку. Это ему не улыбалось, и Слаенов разработал план, настолько хитрый, что даже самые умные деятели из четвертого отделения не могли раскусить его и попались на удочку.

Однажды Слаенов зашел в четвертое отделение и, как бы скучая, стал прохаживаться по комнате.

Щепетильные старшие не могли вынести такой наглости: чтобы в их класс, вопреки установившемуся обычаю, смели приходить из первого отделения и без дела шляться по классу! Слаенов для них еще ничего особенного не представлял, поэтому на него окрысились.

– Тебе что надо здесь? – гаркнул Громоносцев.

Слаенов съежился испуганно.

– Ничего, Цыганок, я так просто пришел.
– Так? А кто тебя пускал?
– Никто.
– Ах, никто? Ну, так я тебе сейчас укажу дверь, и ты в другой раз без дела не приходи.
– Да я что же, я ничего. Я только думал, я думал… – бормотал Слаенов.
– Что думал?
– Нет, я думал, вы есть хотите. Хочешь, Цыганок, хлеба? А? А то мне его девать некуда.

Цыган недоверчиво посмотрел на Слаенова.

– А ну-ка, давай посмотрим.

При слове «хлеб» шкидцы оглянулись и насторожились, а Слаенов уже спокойно вынимал из-за пазухи четвертку хлеба и протягивал ее Громоносцеву.

– А еще у тебя есть? – спросил, подходя к Слаенову, Японец. Тот простодушно достал еще четвертку.
– На. Мне не жалко.
– А ну-ка, дай и мне, – подскочил Воробей, за ним повскакали со своих мест Мамочка и Горбушка.

Слаенов выдал и им по куску.

Когда же подошли Сорока и Гога, он вдруг сморщился и бросил презрительно:

– Нету больше!

Хитрый паучок почуял сразу, что ни Гога, ни Сорока влиянием не пользуются, а поэтому и тратиться на них считал лишним.

Ребята уже снисходительно поглядывали на Слаенова.

– Ты вали, забегай почаще, – усмехнулся Цыган и, войдя во вкус, добавил: – Эх, достать бы сахаринчику сейчас да чайку выпить!

Слаенов решил завоевать старших до конца

– У меня есть сахарин. Кому надо?
– Вот это клево, – удивился Японец. – Значит, и верно чайку попьем.

А Слаенов уже распоряжался:

– Эй, Кузя, Коренев! Принесите чаю с кухни. Кружки у Марфы возьмите. Старшие просят.

Кузя и Коренев ждали у дверей и по первому зову помчались на кухню.

Через пять минут четвертое отделение пировало. В жестяных кружках дымился кипяток, на партах лежали хлеб и сахарин. Ребята ожесточенно чавкали, а Слаенов, довольный, ходил по классу и, потирая руки, распространялся:

– Шамайте, ребята. Для хороших товарищей разве мне жалко? Я вам всегда готов помочь. Как только кто жрать захочет, так посылайте ко мне. У меня всегда все найдется. А мне не жалко.

– Ага. Будь спокоен. Теперь мы тебя не забудем, – соглашался Японец, набивая рот шамовкой.

Так было завоевано четвертое отделение.

Теперь Слаенов не волновался. Правда, содержание почти целого класса первое время было для него большим убытком, но зато постепенно он приучал старших к себе.

В то время хлеб был силой, Слаенов был с хлебом, и ему повиновались.

Незаметно он сумел превратить старших в своих телохранителей и создал себе новую могучую свиту.

Первое время даже сами старшие не замечали этого. Как-то вошло в привычку, чтобы Слаенов был среди них. Им казалось, что не они со Слаеновым, а Слаенов с ними. Но вот однажды Громоносцев услышал фразу, с таким презрением произнесенную каким-то первоклассником, что его даже передернуло.

– Ты знаешь, – говорил в тот же день Цыган Японцу, – нас младшие холуями называют. А? Говорят, Слаенову служим.

– А ведь правы они, сволочи, – тоскливо морщился Японец. – Так и выходит. Сами не заметили, как холуями сделались. Противно, конечно, а только трудно отстать… Ведь он, гадюка, приучил нас сытыми быть!

Скоро старшие свыклись со своей ролью и уже сознательно старались не думать о своем падении.

Один Янкель по-прежнему оставался независимым, и его отношение к ростовщику не изменилось к лучшему. Силу сопротивления ему давал хлеб. Он был старостой кухни и поэтому мог противопоставить богатству Слаенова свое собственное богатство.

Однако втайне Янкель невольно чувствовал уважение к паучку-ростовщику. Его поражало то умение, с каким Слаенов покорил Шкиду. Янкель признавал в нем ловкого человека, даже завидовал ему немножко, но тщательно это скрывал.

Тем временем Слаенов подготавливал последнюю атаку для закрепления власти. Незавоеванным оставалось одно третье отделение, которое нужно было взять в свои руки. Кормить третий класс, как четвертый, было убыточно и невыгодно, затянуть его в долги, как первый класс, тоже не удалось. Там сидели не такие глупые ребята, чтобы брать осьмушку хлеба за четвертку.

Тогда Слаенов напал на третье отделение с новым оружием.

Как-то после уроков шкидцы, по обыкновению, собрались в своем клубе побеседовать и покурить.

Клубов у шкидцев было два – верхняя и нижняя уборные. Но в верхней было лучше. Она была обширная, достаточно светлая и более или менее чистая.

Когда-то здесь помещалась ванна, потом ее сняли, но пробковые стены остались, остался и клеенчатый пол. При желании здесь можно было проводить время с комфортом, и, главное, здесь можно было курить с меньшим риском засыпаться.

В уборных всегда было оживленно и как-то по-семейному уютно.

Клубился дым на отсвете угольной лампочки. Велись возбужденные разговоры, и было подозрительно тепло. На запах шкидцы не обращали внимания.

Уборные настолько вошли в быт, что никакая борьба халдеев с этим злом не помогала. Стоило только воспитателю выгнать ребят из уборной и отойти на минуту в сторону, как она вновь наполнялась до отказа.

В верхней-то уборной и начал Слаенов атаку на независимое третье отделение.

Он вошел в самый разгар оживления, когда уборная была битком набита ребятами, Беспечно махнув в воздухе игральными картами, Слаенов произнес:

– С кем в очко сметать?

Никто не отозвался.

– С кем в очко? На хлеб за вечерним чаем, – снова повторил Слаенов

Худенький, отчаянный Туркин из третьего отделения принял вызов.

– Ну давай, смечем. Раз на раз!

Слаенов с готовностью смешал засаленные карты.

Вокруг играющих собралась толпа. Все следили за игрой Турки. Все желали, чтобы Слаенов проиграл. Туркин набрал восемнадцать очков и остановился.

– Побей. Хватит, – тихо сказал он.

Слаенов открыл свою карту – король. Следующей картой оказался туз.

– Пятнадцать очков, – пронесся возбужденный шепот зрителей.
– Прикупаешь? – спросил Туркин тревожно. Слаенов усмехнулся.
– Конечно.
– Король!
– Девятнадцать очков. Хватит.

Туркин проиграл.

– Ну, давай на завтрашний утренний сыграем, – опять предложил Слаенов.

Толстый Устинович, самый благоразумный из третьеклассников, попробовал остановить.

– Брось, Турка. Не играй.

Но тот уже зарвался.

– Пошел к черту! Не твой хлеб проигрываю. Давай карту, Слаеныч.

Туркин опять проиграл.

Дальше игра пошла лихорадочным темпом. Счастье переходило от одного к другому.

Оторваться темпераментный Турка уже не имел силы, и игра прерывалась только на уроках и за вечерним чаем.

Потом они играли, играли и играли.

В третьем отделении царило невероятное возбуждение. То и дело в класс врывались гонцы и сообщали новости:

– Туркин выиграл у Слаенова десять паек.
– Туркин проиграл пять.

Уже прозвенел звонок, призывающий ко сну, а игра все продолжалась.

В спальне кто-то предупредительно сделал на кроватях отсутствующих чучела из одеял и подушек…

Утром стало известно: Туркин в доску проигрался. Он за одну ночь проиграл двухнедельный паек и теперь должен был ежедневно отдавать весь свой хлеб Слаенову.

Скоро такая же история случилась с Устиновичем, а дальше началась дикая картежная лихорадка. Очко, как заразная бацилла, распространялось в школе, и главным образом в третьем отделении. Появлялись на день, на два маленькие короли выигрыша, но их сразу съедал Слаенов.

То ли ему везло, то ли он плутовал, однако он всегда был в выигрыше. Скоро третье отделение ужо почти целиком зависело от него.

Теперь три четверти школы платило ему долги натурой.

Слаенов еще больше вырос. Он стал самым могучим в Шкиде. Вечно он был окружен свитой старших, и с широкого лица его не сходило выражение блаженства.

Это время Шкиде особенно памятно. Ежедневно Слаенов задавал пиры в четвертом отделении, откармливая свою гвардию.

В угаре безудержного рвачества росло его могущество. Шкида стонала, голодная, а ослепленные обжорством старшеклассники не обращали на это никакого внимания.

Каждый день полшколы отдавало хлеб маленькому жирному пауку, а тот выменивал хлеб на деньги, колбасу, масло, конфеты.

Для этого он держал целую армию агентов.

Из-за голода в Шкиде начало развиваться новое занятие – «услужение».

Первыми «услужающими» оказались Кузя и Коренев. За кусочек хлеба эти вечно голодные ребята готовы были сделать все, что им прикажут. И Слаенов приказывал.

Он уже ничего не делал сам. Если его посылали пилить дрова, он тотчас же находил заместителя за плату: давал кусок хлеба – и тот исполнял за него работу. Так было во всем.

Скоро все четвертое отделение перешло на положение тунеядцев-буржуев.

Все работы за них выполняли младшие, а оплачивал эту работу Слаенов.

Вечером, когда Слаенов приходил в четвертое отделение, Японец, вскакивая с места, кричал:

– Преклоните колени, шествует его величество хлебный король!
– Ура, ура, ура! – подхватывал класс.

Слаенов улыбался, раскланивался и делал знак сопровождающему его Кузе.

Кузя поспешно доставал из кармана принесенные закуски и расставлял все на парте.

– Виват хлебному королю! – орал Японец. – Да будет благословенна жратва вечерняя! Сдвигайте столы, дабы воздать должное питиям и яствам повелителя нашего!

Мгновенно на сдвинутых партах вырастали горы конфет, пирожные, сгущенное молоко, колбаса, ветчина, сахарин.

Шум и гам поднимались необыкновенные. Начиналась всамделишная «жратва вечерняя». С набитыми ртами, размахивая толстыми, двухэтажными бутербродами, старшие наперебой восхваляли Слаенова.

– Бог! Божок! – надрывался Японец, хлопая Слаенова по жирному плечу. – Божок наш! Телец златой, румяненький, толстенький!

И, припадая на одно колено, под общий исступленный хохот протягивал Слаенову огрызок сосиски и умолял:

– Повелитель! Благослови трапезу.

Слаенов хмыкал, улыбался и, хитро поглядывая быстрыми глазками, благословлял – мелко крестил сосиску.

– Ай черт! – в восторге взвизгивал Цыган. – Славу ему пропеть!
– Носилки королю! На руках нести короля!

Слаенова подхватывали на руки присутствовавшие тут же младшие и носили его по классу, а старшие, подняв швабры – опахала – над головой ростовщика, ходили за ним и ревели дикими голосами:

Славься ты, славься,
Наш золотой телец!
Славься ты, славься,
Слаенов-молодец!..

Церемония заканчивалась торжественным возложением венка, который наскоро скручивали из бумаги.

Доедая последний кусок пирожного, Японец, произносил благодарственную речь.

…Однажды во время очередного пиршества Слаенов особенно разошелся.

Ели, кричали, пели славу. А у дверей толпилась кучка голодных должников.

Слаенов опьянел от восхвалений.

– Я всех могу накормить, – кричал он. – У меня хватит!

Вдруг взгляд его упал на Кузю, уныло стоявшего в углу. Слаенова осенило.

– Кузя! – заревел он. – Иди сюда, Кузя!

Кузя подошел.

– Становись на колени!

Кузя вздрогнул, на минуту смешался; что-то похожее на гордость заговорило в нем. Но Слаенов настаивал.

– На колени. Слышишь? Накормлю пирожными.

И Кузя стал, тяжело нагнулся, будто сломался, и низко опустил голову, пряча от товарищей глаза. Лицо Слаенова расплылось в довольную улыбку.

– На, Кузя, шамай. Мне не жалко, – сказал он, швыряя коленопреклоненному Кузе кусок пирожного. Внезапно новая блестящая мысль пришла ему в голову.

– Эй, ребята! Слушайте! – Он вскочил на парту и, когда все утихли, заговорил: – Кузя будет мой раб! Слышишь, Кузя? Ты – мой раб. Я – твой господин. Ты будешь на меня работать, а я буду тебя кормить. Встань, раб, и возьми сосиску.

Побледневший Кузя покорно поднялся и, взяв подачку, отошел в угол. На минуту в классе возникла неловкая тишина. Японца передернуло от унизительного зрелища. То же почувствовали Громоносцев и Воробей, а Мамочка открыто возмутился:

– Ну и сволочь же ты, Слаенов.

Слаенов опешил, почувствовал, что зарвался, но уже у следующее мгновение оправился и громко запел, стараясь заглушить ворчание Мамочки.

Рабство с легкой руки Слаенова привилось, и прежде всего обзавелись рабами за счет ростовщика четвертоотделенцы. Все они чувствовали, что поступают нехорошо, по каждый про себя старался смягчить свою вину, сваливая на другого.

Рабство стало общественным явлением. Рабы убирали по утрам кровати своих повелителей, мыли за них полы, таскали дрова и исполняли все другие поручения.

Могущество Слаенова достигло предела.

Он был вершителем судеб, после заведующего он был вторым правителем школы.

Когда оказалось, что хлеба у него больше, чем он мог расходовать, Слаенов начал самодурствовать. Он заставлял для своего удовольствия рабов петь и танцевать.

При каждом таком зрелище присутствовали и старшие. Скрепя сердце они притворно усмехались, видя кривлянья младших.

Им было до тошноты противно, но слишком далеко зашла их дружба со Слаеновым.

А великий ростовщик бесновался.

Часто, лежа в спальне, он вдруг поднимал свою лоснящуюся морду и громко выкрикивал:

– Эй, Кузя! Раб мой!

Кузя покорно выскакивал из-под одеяла и, дрожа от холода, ожидал приказаний.

Тогда Слаенов, гордо посматривая на соседей, говорил:

– Кузя, почеши мне пятки.

И Кузя чесал.

– Не так… Черт! Пониже. Да но скреби, а потихоньку, – командовал Слаенов и извивался, как сибирский кот, тихо хихикая от удовольствия.

Ежедневно вечером за хлеб нанимал он сказочников, которые должны были говорить до тех пор, пока Слаенов не засыпал.

Доход Слаенова с каждым днем все рос. Он получал каждый день чуть ли не весь паек школы – полтора – два пуда хлеба – и кормил старших. За это старшие устраивали ему овации, называли его «Золотым тельцом» и «Хлебным королем».

Слаенов был первым богачом не только в Шкиде, но, пожалуй, и во всем Петрограде.

Так продолжался разгул Слаенова, а между тем нарастало недовольство.

Все чаще и чаще на кухне у Янкеля собиралась тройка заговорщиков.

Там, за прикрытой дверью, за чаем с хлебом и сахарином, обсуждались деяния Слаенова.

– Ой и сволочь же этот Слаенов, – возмущался Мамочка, поблескивая одним глазом. – Я бы его сейчас отдул, хоть он и сильнее меня!

– И ст-т-оит. И ст-т-оит, – заикался Гога, но Янкель благоразумно увещевал:

– Обождите, ребята, придет время, мы с ним поговорим.

Тройка эта показала Слаенову свои когти. Однажды, когда он попытался заговорить с Мамочкой и ласково предложил ему сахарину, тот возмутился.

Прямолинейный и страшно вспыльчивый Мамочка сперва покрыл Слаенова крепкой руганью, потом начал отчитывать:

– Да я тебя, сволочь несчастная, сейчас кочергой пришибу, ростовщик поганый! Обокрал всю школу. Ты лучше со мной и не разговаривай, парша, а то, гляди, морду расквашу!

Нападение было неожиданным. Мамочка искал только предлога, а Слаенов никак не думал, что противники окажутся такими стойкими и злобными.

Скандал произошел в людном месте. Кругом стояли и слушали рабы и одобрительно, хотя и боязливо, хихикали.

Слаенов так опешил, что даже не нашелся, что сказать, и, посрамленный, помчался в четвертое отделение.

Там он сел в углу и сделал плачущее лицо.

– Ты чего скуксился? – спросил его Громоносцев.

Слаенов обо всем рассказал.

– Понимаешь, Мамочка грозится побить, – говорил он и щупал глазами фигуры своих телохранителей, но те смущенно молчали.

Тут Слаенов впервые почувствовал, что сделал крупный промах.

Он считал себя достаточно сильным, чтобы заставить Громоносцева и всю компанию приверженцев повлиять на их одноклассника Мамочку, но ошибся. Мамочку, по-видимому, никто не решался трогать, и это было большим ударом для Слаенова.

Он сразу почувствовал, во что может превратиться маленькое ядро оппозиции, и поэтому решил раздавить ее в зародыше.

Но начал он уже не с Мамочки.

* * *
Янкель только что вошел в класс. В руках его была солидная краюха хлеба, которая, по обыкновению, осталась от развески.

Он собирался пошамать, но, увидев Слаенова, нахмурился.

– Долго ты здесь будешь шляться еще? – угрюмо спросил он ростовщика среди наступившей гробовой тишины, но вдруг, заметив в руках Слаенова карты, смолк.

В голове родилась идея: а что, если попробовать обыграть?

Расчет Слаенова оказался верен: в следующее же мгновение Янкель предложил сыграть в очко.

Игра началась.

Через час, после упорной борьбы, Янкель проиграл весь свой запас и начал играть на будущее.

Игра велась ожесточенно. Весь класс чувствовал, что это не просто игра, что это борьба двух стихий. Но Янкелю в этот день особенно не везло. За последующие два часа он проиграл тридцать пять фунтов хлеба, двухмесячный паек. Слаенов предложил прекратить игру, по Янкель настаивал на продолжении.

С трудом удалось его успокоить и увести в спальню.

Маленький, лоснящийся, тихий паучок победил еще раз.

Утром Янкель встал с больной головой. Он с отчаянием вспомнил о вчерашнем проигрыше.

На кухне он заглянул в тетрадку и решил на риск назначить дежурным по кухне вне очереди Мамочку. Так и сделал.

Сходили с ним в кладовую, получили на день хлеб и стали развешивать.

Янкель придвинул весы, поставил на чашку четверточную гирю, собираясь вешать, и вдруг изумился, глядя на Мамочкины манипуляции.

Тот возился, что-то подсовывая под хлебную чашку весов.

– Ты что там делаешь?
– Не видишь, что ли? Весу прибавляю, – рассердился Мамочка.
– Что же, значит, обвешивать ребят будем? Ведь заскулят.
– Не ребят, а Слаенова… Все равно ему пойдет.

Янкель подумал и не стал возражать.

К вечеру у них скопилось пять фунтов, которые и переправились немедленно в парту Слаенова.

Янкель повеселел. Если так каждый день отдавать, то можно скоро отквитать весь долг.

На другой день он по собственной инициативе подложил под весы солидный гвоздь и к вечеру получил шесть фунтов хлеба.

Янкель был доволен.

Тихо посвистывая, он сидел у стола и проверял по птичкам в тетради выданное количество хлеба. Птички ставились в списке против фамилии присутствующих учеников.

Как назло, сегодня отсутствовало около десяти человек приходящих, и Янкель уже высчитал, что в общей сложности от них он получил около фунта убытку: обвешивать можно было только присутствующих.

Вдруг Янкель вскочил, словно решил какую-то сложную задачу.

– Идея! Кто же может заподозрить меня, если я поставлю четыре лишние птички.

Открытие было до смешного просто, а результаты оказались осязательными.

Четыре птички за утренний и за вечерний чай дали два лишних фунта, а четыре за обед прибавили еще маленький довесок в полфунта.

Своим открытием Янкель остался доволен и применил его и на следующий день.

Дальше пошло легко, и скоро оппозиция вновь задрала голову.

От солидного янкелевского долга Слаенову осталось всего пять фунтов, которые он должен был погасить на следующий день.

Но в этот день над Янкелем разразилось несчастье.

После обеда он в очень хорошем настроении отправился на прогулку, а когда пришел обратно в школу, на кухне его встретил новый староста.

За два часа прогулки случилось то, о чем Янкель даже и думать не мог.

Викниксор устроил собрание и, указав на то, что Черных уже полтора месяца работает старостой на кухне, предложил его переизбрать, отметив в то же время, что работа Черных была исправной и безукоризненной.

Старостой под давлением Слаенова избрали Савушку – его вечного должника.

Удар пришелся кстати, и Викниксор невольно явился помощником Слаенова в борьбе с его противниками.

Дни беззаботного существования сменились днями тяжелой нужды. Никогда не голодавшему Янкелю было очень тяжело сидеть без пайка, но долг нужно было отдавать.

Слаенов между тем успокоился.

По его мнению, угрозы его могуществу больше не существовало.

Так же пировал он со старшими, не замечая, что Шкида, изголодавшаяся, измученная, все больше и больше роптала за его спиной.

А ростовщик все наглел. Он уже сам управлял кухней, контролируя Савушку. Слаенов заставлял Савушку подделывать птички, не считаясь с опасностью запороться.

Хлеб ежедневно по десятифунтовой буханке продавался за стенами Шкиды в лавку чухонки. Слаенов стал отлучаться по вечерам в кинематограф. Денег завелось много.

Но злоупотребление птичками не прошло даром.

Однажды за перекличкой Викниксор заметил подделку.

Лицо его нахмурилось, и, подозвав воспитателя, он проговорил;

– Александр Николаевич, разве Воронин был сегодня?

Сашкец ответил без промедления:

– Нет, Виктор Николаевич, не был.
– Странно. Почему же он отмечен в тетради?..

Викниксор углубился в изучение птичек.

– А Заморов был?
– Тоже нет.
– А Данилов?
– Тоже нет.
– Андриянов?
– Нет.
– Позвать старосту.

Савушка явился испуганный, побледневший.

– Вы меня звали, Виктор Николаевич?
– Да, звал. – Викниксор строго поглядел на Савушку и, указав на тетрадь, спросил голосом, не предвещавшим ничего хорошего: – Почему здесь лишние отметки?

Савушка смутился.

– А я не знаю, Виктор Николаевич.
– А хлеб кто за них получал?
– Я… я никому не давал.

Вид Савушки выдал его с головой. Он то бледнел, то краснел, шмыгал глазами по столовой и, как затравленный, не находя, что сказать, бормотал:

– Не знаю. Не давал. Не знаю.

Голос Викниксора сразу стал металлическим:

– Савин сменяется со старост. Савина в изолятор. Александр Николаевич, позаботьтесь.

Сашкец молча вытащил из кармана ключ и, подтолкнув, повел Савушку наверх.

В столовой наступила грозная тишина.

Все сознавали, что Савушка влип ни за что ни про что. Виноват был Слаенов.

Ребятам стало жалко тихого и покорного Савушку.

А Викниксор, возмущенный, ходил по комнате и говорил:

– Это неслыханно! Это самое подлое и низкое преступление. Обворовывать своих же товарищей. Брать от них последний кусок хлеба. Это гадко!

Вдруг его речь прервал нечеловеческий вопль. Крик несся с лестницы. Викниксор помчался туда.

На лестнице происходила драка.

Всегда покорный Савушка вдруг забузил.

– Не пойду в изолятор. Сволочи, халдеи! Уйди, Сашкец, а то морду разобью!

Сашкец делал героические попытки обуздать Савушку. Он схватил его за талию, стараясь дотащить до изолятора, но Савин не давался.

В припадке ярости он колотил по лицу воспитателя кулаками. Сашкец посторонился и выпустил его. Савушка с громким воплем помчался к двери. В эту минуту в дверях показался Викниксор, но, увидев летящего ураганом воспитанника, отскочил – и сделал ото вовремя. Кулак Савина промелькнул у самого его носа…

– А, Витя! Я тебя убью, сволочь! Дайте мне нож…
– Савин, в изолятор! – загремел голос заведующего, но это еще больше раззадорило воспитанника.
– Меня? В изолятор? – взвизгнул Савушка и вдруг помчался на кухню.

Оттуда он выскочил с кочергой.

– Где Витя? Где Витя? – Савушка был страшен. При виде мчащегося на него ученика, яростно размахивающего кочергой, Викниксору сделалось нехорошо.

Стараясь сохранить достоинство, он стал отступать к своей квартире, но в последний момент ему пришлось сделать большой прыжок за дверь и быстро ее захлопнуть.

Кочерга Савушки с треском впилась в высокую белую дверь.

Разозленный неудачным нападением, Савушка кинулся было на воспитателя, но ярость его постепенно улетучилась. Он бросил кочергу и убежал.

Через четверть часа Сашкец, с помощью дворника, нашел его в классе. Савушка, съежившись, сидел в углу на полу и тихо плакал.

В изолятор он пошел покорный, размякший и придавленный.

Педагоги не знали, что стряслось с Савиным. Они недоумевали. Ведь многих же сажали в изолятор, но ни с кем не было таких припадков буйства, как с Савушкой. Истину знали шкидцы. Они-то хорошо понимали, кто был виноват в преступлении Савина, и Слаенов все больше и больше чувствовал обращенные на него свирепые взгляды.

Страх все сильнее овладевал им. Он понимал, что теперь это не пройдет даром.

Тогда он вновь решил задобрить свою гвардию и устроил в этот вечер неслыханный пир: он поставил на стол кремовый торт, дюжину лимонада и целое кольцо ливерной колбасы. Но холодно и неприветливо было на пиршестве. Угрюмы были старшие.

А там наверху голодная Шкида паломничала к изолятору и утешала Савушку сквозь щелку:

– Савушка, сидишь?
– Сижу.
– Ну, ладно, ничего. Посидишь – и выпустят. Это все Слаенов, сволочь, виноват.

А Савушка, понурившись, ходил, как зверек, по маленькой четырехугольной комнатке и грозился:

– Я этому Слаенову морду расквашу, как выйду.

В верхней уборной собрались шкидцы и, мрачные, обсуждали случившееся.

Турка держал четвертку хлеба и сосредоточенно смотрел на нее. Эта четвертка – его утренний паек, который нужно было отдать Слаенову, но Турка был прежде всего голоден, а кроме того, озлоблен до крайности. Он еще минуту держал хлеб в руке, не решаясь на что-то, и вдруг яростно впился зубами в хлебную мякоть.

– Ты что же это? – удивился Устинович. – А долг?
– Не отдам, – хмуро буркнул в ответ Турка.
– Ну-у? Неужели не отдашь? А старшие?..

Да, старшие могли заставить, и это сразу охладило Турку. Теперь уже был опасен не Слаенов, а его гвардия. Он остановился с огрызком в раздумье – и вдруг услышал голос Янкеля:

– Эх, была не была! И я съем свою четвертку. А долг пусть Слаенов с Гоголя получит.

В зтот момент все притихли.

В дверях показался Слаенов. Он раскраснелся. И так всегда красное лицо пылало. Он прибежал с пирушки – на углах рта еще белели прилипшие крошки торта и таяли кусочки крема.

Слаенов почувствовал тревогу и насторожился, но решил держаться до конца спокойно.

Он подошел, пронизываемый десятками взоров, к Турке и спокойно проговорил:

– Гони долг, Турка. За утро.

Туркин молчал.

Молчали и окружающие.

– Ну, гони долг-то! – настаивал Слаенов.
– С Гоголя получи. Нет у меня хлеба, – решительно брякнул Турка.
– Как же нет? А утренняя пайка?
– Съел утреннюю пайку.
– А долг?
– А этого не хотел? – с этими словами Турка сделал рукою довольно невежливый знак. – Не буду долгов тебе отдавать – и все!
– Как это не будешь? – опешил Слаенов.
– Да не буду – и все.
– А-а-а!

Наступила тишина. Все следили за Слаеновым. Момент был критический, но Слаенов растерялся и глупо хлопал глазами.

– Нынче вышел манифест. Кто кому должен, тому крест, – продекламировал Янкель, вдруг разбив гнетущее молчание, и громкий хохот заглушил последние его слова.

– А-а-а! Значит, так вы долги платите?! Ну, хорошо…

С этими словами Слаенов выскочил из уборной, и ребята сразу приуныли.

– К старшим помчался. Сейчас Громоносцева приведет.

Невольно чувствовалось, что Громоносцев должен будет решить дело. Ведь он – сила, и если сейчас заступится за Слаенова, то завтра же вновь Турка будет покорно платить дань великому ростовщику, а с ним будут тянуть лямку и остальные.

– А может, он не пойдет, – робко высказал свои соображения Устинович среди всеобщего уныния. Все поняли, что под «ним» подразумевается Громоносцев, и втайне надеялись, что он не пойдет за Слаеновым.

Но он пришел. Пришел вместе со Слаеновым.

Слаенов гневно и гордо посмотрел на окружающих и проговорил, указывая пальцем на Туркина:

– Вот, Цыганок, он отказывается платить долги!

Все насторожились. Десяток пар глаз впился в хмурое лицо Цыгана, ожидая чего-то решающего.

Да или нет?
Да или нет?..

А Слаенов жаловался:

– Я пришел. Давай, говорю, долг, а он смеется, сволочь, и на Гоголя показывает.

Громоносцев молчал, но лицо его темнело все больше и больше. Узенькие ноздри раздулись, и вдруг он, обернувшись к Слаенову, скверно выругался.

– Ты что же это?.. Думаешь, я держиморда или вышибала какой? Я вовсе не обязан ходить и защищать твою поганую морду, а если ты еще раз обратишься ко мне, я тебя сам проучу! Сволота несчастная!

Хлопнула дверь, и Слаенов остался один в кругу врагов, беспомощный и жалкий.

Ребята зловеще молчали. Слаенов почувствовал опасность и вдруг ринулся к двери, но у двери его задержал Янкель и толкнул обратно.

– Попался, голубчик, – взвизгнул Турка, и тяжелая пощечина с треском легла на толстую щеку Слаенова.

Слаенов охнул. Новый удар по затылку заставил его присесть.

Потом кто-то с размаху стукнул кулаком по носу, еще и еще раз…

Жирный ростовщик беспомощно закрылся руками, но очередной удар свалил его с ног.

– За что бьете? Ребята! Больно! – взвыл он, но его били.

Били долго, с ожесточением, словно всю жизнь голодную на нем выколачивали. Наконец отрезвились.

– Хватит. Ну его к черту, паскуду! – отдуваясь, проговорил Турка.
– Хватит! Ну его! Пошли…

Слаенов, избитый, жалкий, сидел в углу у стульчака, всхлипывал и растирал рукавом кровь, сочившуюся из носа.

Ребята вышли.

Весть о случившемся сразу облетела всю Шкиду.

Старшие в нижней уборной организовали митинг, где вынесли резолюцию: долги считать ликвидированными, рабство уничтоженным – и впредь больше не допускать подобных вещей.

Почти полтора месяца голодавшая Шкида вновь вздохнула свободно и радостно.

Вчерашние рабы ходили сегодня довольные, но больше других были довольны старшие.

Сразу спал гнет, мучивший каждого из них. Они сознавали, что во многом были виноваты сами, и тем радостней было сознание, что они же помогли уничтожить сделанное ими зло.

Падение Слаенова совершилось быстро и неожиданно. Это была катастрофа, которой он и сам не ожидал. Сразу исчезли все доходы, сразу он стал беспомощным и жалким, но к этому прибавилось худшее: он не имел товарищей. Все отшатнулись от него, и даже Кузя, еще недавно стоявший перед ним на коленях, смотрел теперь на него с презрением и отвращением.

Через два дня из изолятора выпустили Савушку и сняли с него вину.

Школа, как один человек, встала на его защиту, а старшеклассники рассказали Викниксору о деяниях великого ростовщика.

Савушка, выйдя из изолятора, тоже поколотил Слаенова, а на другой день некогда великий, могучий ростовщик сам был заключен в изолятор, но никто не приходил к нему, никто не утешал его в заключении.

Еще через пару дней Слаенов исчез. Дверь изолятора нашли открытой. Замок был сорван, а сам Слаенов бежал из Шкиды.

Говорили, что он поехал в Севастополь, носились слухи, что он живет на Лиговке у своих старых товарищей-карманников, но все это были толки.

Слаенов исчез навсегда.

Так кончились похождения великого ростовщика – одна из тяжелых и грязных страниц в жизненной книге республики Шкид.

Долго помнили его воспитанники, и по вечерам «старички», сидя у печки, рассказывали «новичкам» бесконечно прикрашенные легенды о деяниях великого, сказочного ростовщика Слаенова.

Шлепанье ребенка делает противоположное тому, что ожидает родитель. И это опасно - Crazy Science

Шлепанье ребенка действует вопреки ожиданиям родителя

Для многих шлепанье на самом деле не избиение – это просто родительский выговор. Исследования показывают, что это совершенно неправильно. Анализ исследований, которые проводились в течение 50 лет и охватили в общей сложности более 160 000 человек, показал, что порка имеет неожиданно серьезные негативные последствия.

Во-первых, порка делает противоположное тому, что ожидает родитель.Он ничему не учит ребенка — наоборот, способствует дальнейшему непослушанию. Более того, даже обычная порка повышает уровень агрессии ребенка, вызывает нарушение социальных контактов и негативное, критическое отношение к родителям

Исследования, обобщенные в этом анализе, также рассматривали долгосрочные последствия порки детей. Выяснилось, что люди, подвергшиеся такому насилию, более склонны к развитию психических заболеваний. Также было замечено, что они гораздо чаще избивали таким образом собственных детей.

Важным элементом исследования было то, что оно отличало последствия порки от других форм насилия. Порка определялась как удар ребенка по ягодицам или конечностям открытой ладонью.

Разве это не преувеличение? Шлепки действительно являются формой насилия? Что ж, исследование не оставляет места для сомнений. Порка — это насилие, хотя и отличается от жестокого избиения или издевательств над ребенком. Однако не стоит подходить к нему снисходительно, ведь он не только не приносит никаких положительных эффектов, но и явно вредит ребенку и родителям.

К сожалению, исследование, проведенное омбудсменом по делам детей, показывает, что 58 процентов. Поляки одобряют порку детей. В то же время только 32 процента. понимает, что в Польше закон запрещает бить детей.

Предвосхищая самые распространенные комментарии - убийство детей не является синонимом так называемого бесстрессового воспитания. Также нет никаких доказательств того, что удары по детям имеют долгосрочные воспитательные последствия.

.

электронная книга Вы не даете мне spa mobi epub в магазине TaniaKsiazka.pl

Смешная, пикантная и романтичная история знакомства.

Кэролайн, владелица кошки и дизайнер интерьеров, только что переехала в прекрасную квартиру в Сан-Франциско. Все было бы идеально, если бы не Саймон — ее новый сосед — и его ночные привычки…

Когда эротические приключения Саймона снова пробудили Кэролайн ото сна, сенсация изменилась. Девушка начала искренне ненавидеть мужчину из-за стены, а убийственно красавцу-соседу до этого нет дела.

При случайном знакомстве они мирятся ради общих знакомых. Но смогут ли они удержать его? Вы, наконец, замечаете, что между ними промелькнула искра?

"Современная классика. Очень смешно и персонажи интригуют».

- Дженнифер Пробст

Роман о кроте, который читаешь с улыбкой на лице и получаешь удовольствие!

***

- Кэролайн? - кто-то звонит заранее.Я улыбаюсь, делая следующий шаг.

- Да, Саймон? - крикнул я в ответ.

- Ты вернулся поздно.

- Ты что? Ты смотришь на меня? Он перегнулся через перила, и его волосы упали ему на лицо.

- Конечно. Я жду хлеба. Женщина! Насыти меня кабачками.

- Ты сумасшедший. Ты это знаешь? - Я стою перед ним.

- Кто мне это уже говорит. ты хорошо пахнешь. - Она наклонилась ко мне.

- Ты меня шлепнул? — недоверчиво спросил я и открыл дверь себе.

- Ммм, очень мило. Ты возвращаешься с тренировки? — спросил он, следуя за мной в квартиру.

- Йога. Почему?

- Вы прекрасно пахнете после экссудата. - Он смотрит на меня дьявольскими глазами.

***

- Вы подозрительно сильно интересуетесь хлебобулочными изделиями. Лечится как? — спросила я, отправляясь на кухню за хлебом, который отложила для него.

- Да. Он принадлежит к АЧ, Анонимным Хлебоголикам.

- Классная группа?

- Каким.Есть другой, получше, но я не могу пойти туда, -- сказал он грустно и покачал головой.

- Тебя выгнали. Я перегнулась через стол к нему.

- Да, догадывается. Я махнул пальцем, позволяя мне подойти ближе. «Я попала в беду из-за того, что играла с булочками», — прошептала она.

***

"Я не хочу этого слышать", сказала Кэролайн.

"Будешь", - ответил Саймон. - Это моя машина. Водитель выбирает музыканта.

- Вы ошибаетесь.Это всегда делает пассажир. Когда вы отказываетесь от водительских прав, вы получаете такой бонус.

- Кэролайн, у тебя даже нет машины. Как я мог получить привилегию вождения?

- О да. Вот почему мы прислушиваемся к тому, что выбираем.

.

Кучиньский: Преобразование – крупнейший экономический успех Польши с начала 20 века

Преобразование было самым большим экономическим успехом Польши с начала 20 века.Не бывает 25-летия такого большого роста богатства страны, благосостояния людей и прогресса цивилизации, - говорит в интервью Вальдемар Кучиньский, советник премьер-министра Тадеуша Мазовецкого во время преобразований.

«Верное направление, скандальный компромат» — так неделю назад в журнале DGP Magazine проф.Витольд Кезун подвел итоги польской экономической трансформации. Что ответит на это возражение один из главных архитекторов этих преобразований?

Я хотел бы знать, что конкретно имел в виду профессор Кежун.

>>>> Рекомендуем: Кежун: Польша как Африка Европы.Трансформация была классической неоколонизацией

года.

Утверждает, что у вас закончились экономические знания и административный опыт.А поскольку ядро ​​руководства «Солидарности» в то время было незнакомо с экономикой, его легко убедила неолиберальная идея шоковой терапии, придуманная американцем Джеффри Саксом и совершенно не соответствующая польской действительности того времени. .

Профессор Кезун говорит правду.Либо он не знает, как это было, либо говорит, что это было потому, что его это почему-то устраивает. Риторика книги и высказывания профессора не указывают на то, что ученый писал и говорил. Скорее "эксперт".

И как это было?

Решения по экономической политике в 1989 году не принимались ядром руководства «Солидарности».Оно было предпринято Тадеушем Мазовецким и, в целом, выражено в парламентской речи 24 августа 1989 года. Для этого наброска направления была подобрана команда. И она разработала его оперативно. До формирования правительства не было принято никакой концепции.

Но переговоры с Саксом были раньше.

Немногим ранее в Польшу приехал Джеффри Сакс, молодой экономист, уже известный в мире.Скачано с помощью миллиардера Джорджа Сороса, вероятно, кругом в OKP, связанным с Брониславом Геремеком. Сакс был хорошим экономистом, а не шарлатаном. У него был послужной список помощи в подавлении гиперинфляции в Боливии. Он распространял в СМИ идею подавления инфляции, уже переходящей в гиперинфляцию, одним ударом. Это называлось шоковой терапией.

Вот и получается, что ваш политический лагерь поверил в великолепие экономиста по ту сторону железного занавеса.

Мой стан, как вы говорите, думал, но не верил. Предложения Сакса не были открытием.Везде в мире, где бывали кризисы, связанные с такой высокой инфляцией, ее только подавляли с помощью различных шоковых терапий. Начиная с борьбы Владислава Грабского с инфляцией во времена Второй Речи Посполитой. Это тоже была шоковая терапия. Таких шоковых терапий было много: в Европе после Первой мировой войны, в Латинской Америке в 1970-е, и многое пошло не так.

Потому что общества не выдержали.

Да, вас заставили вернуться. И их приходилось повторять. Это привело к тому, что общества заплатили цену в несколько раз выше.Сакс пришел в Польшу с такой концепцией, но реализовать ее решил не он. Он видел премьер-министра один раз и произвел на него плохое впечатление.

Кто принял решение?

Премьер-министр, по моему предложению.Это я дал ему доверие к концепции шоковой терапии. Тадеуш Мазовецкий не был экономистом. В его ближайшем окружении была только я. А я слежу за польской экономикой с конца 1960-х и много о ней публиковался. Сначала в Польше, потом в ссылке. Я не буду конкурировать с проф. Kieżun в книжных знаниях об управлении, но в экономике я могу стоять без страха. Я присоединился к команде Мазовецкого 22 августа 1989 года. Через два дня он должен был явиться в Сейм, и мы писали речь. Это было мое предложение и перо, чтобы экономическое ядро ​​программы состояло из четырех пунктов.Во-первых, быстро победить инфляцию. Я давно знал, что она будет главной угрозой в случае экономических изменений. В последнем, в июле, эфире Радио Свободная Европа, еще из Парижа, я сказал так: «Людям придется взять 1/3 денег из кошельков людей, собрать их в огромную кучу во Дворце культуры и... .. поджечь». И тогда не позволяйте своим кошелькам оживать слишком быстро». И я повторил это премьер-министру. В этом суть шоковой терапии. Второй пункт - ликвидация существующей экономической системы и переход к свободному рынку.Третий пункт - помощь из-за рубежа. И, наконец, никаких идеологических экспериментов, никаких «третьих путей».

Но это то, что многие выбрасывают из вашей команды.Что вы действовали слепо в таком фундаментальном вопросе, как выбор направления революционного изменения экономического строя. Без консультации с экспертами или самим обществом. Ведь вы же сами говорили, что он был в то время единственным экономистом среди ближайших советников Мазовецкого. При всем уважении к вашим достижениям, но вы не экономическая альфа и омега. В нормальных странах операции такой сложности планируются годами. И это на основе организационной мудрости государственной машины. Между тем, вы действовали слишком быстро и слишком опрометчиво.

Мы действовали намеренно, осознанно, с открытыми глазами. Экономическая программа была подготовлена ​​командой, наиболее образованной в западных знаниях во всей коммунистической Европе.При поддержке экспертов и моделей Международного валютного фонда. Вы говорите о планировании на годы? Когда цены вырастут на 30 процентов ежемесячно? Тогда не до каких-то консультаций, тем более социальных. И в какой сфере мы поступили необдуманно?

Даже в условиях приватизации.

Приватизация не была опрометчивой. Закон о приватизации не был принят до сентября 1990 года.Польша является примером постепенной приватизации. Это было быстро в России и Украине. У нас разрешено и консервативно, не по талонам, а по деньгам. Поэтому в Польше не было касты олигархов.

Не установлено в связи с проникновением иностранного капитала.

И хорошо! Весь мир борется за иностранный капитал. Потому что капитал — это витамин роста, как отечественного, так и зарубежного.

Единственная проблема заключается в том, что иностранный капитал пришел в Польшу в то время, когда ее покупательная способность была подавляющей.И покупал себе целые заводы на деньги - с западной точки зрения - просто смешно. Часто дешевле, чем во времена Герека, была стоимость строительства самой фабрики. А затем он закрыл производство, захватив рынки в Польше или бывшем Восточном блоке. проф. Кезун в интервью DGP приводит примеры: Wrocławski Zakład Komputerowy Elwro, Dzierżoniowskie Zakłady Radiowe, Zakłady Produkcji Papieru i Celulozy в Квидзыне.

Это сказки, мифы, заведомая ложь.Конечно, могло случиться так, что Сименс купил завод, а потом пришел к выводу, что производство в Польше его не устраивает. Я не исключаю этого. Но я не верю, что правление Siemens купит польскую компанию, чтобы ликвидировать конкурента. Siemens мог бы захватить рынки предполагаемых польских промышленных магнатов и без него. Заводы в Польской Народной Республике производили товары, которые имели мало шансов конкурировать с зарубежными. Если бы было иначе, политика Герека не закончилась бы крахом.

За этим стоит мнение, что польская промышленность до 1989 г.он был бесполезен. А может быть, ваша оценка была ошибочной? Ведь в 1989 году Польша не была экономической пустыней. У нас было прилично образованное общество, социальные различия были невелики, там была какая-то инфраструктура. Тоже промышленность. Он был создан в основном во времена Герека, за счет внешнего долга, за который Польша позже расплатилась банкротством. Но все же он был. И вы приняли именно ту точку зрения, которая устраивала бы западный капитал, планирующий расширение бизнеса в Польше.

Те, кто это говорит, не знают экономики Польской Народной Республики. И создан он без связи с реальным рынком.Экспорт на западные рынки был минимальным. Экономический потенциал создавался на основе во многом искусственного рынка СЭВ.

Каждый рынок искусственный.Даже при капитализме.

Неправда. Все получатели решают о рынке при капитализме.Рынок Comecon определялся политическими учреждениями и бюрократией. В мирные годы наша экономика строилась как военная, для искусственного рынка Третьей мировой войны. Начиная с пересмотра шестилетнего плана, когда Польше были навязаны огромные инвестиционные планы в оружейной промышленности. Даже больницы и школы выполняли военные функции. В крупных прядильных фабриках и швейных мастерских шили мундиры для армии Варшавского договора. Корабли строились на верфях других социалистических стран или стран третьего мира на средства СССР.В чудовищном Урсусе 30 тысяч. человек было произведено на 100 тыс. не самые лучшие трактора для совхозов, где их быстро разоряли. Список искусственности можно продолжать. Когда Варшавский договор и СЭВ рухнули, рухнул весь этот рынок. В течение всего периода существования Польской Народной Республики многие товары были фактически бесплатными.

Это нормально и при капитализме.

Не в таком масштабе. Власти знали, что им нужно купить мир в стране. Так что давали де-факто бесплатно, т.е.электричество. Спрос был огромен, и это было расточительством, Польше пришлось искусственно расширять свои шахты. Или хлеб. В разы он был дешевле зерна, из которого его пекли. Крестьяне покупали его на корм. Отличные пекарни пекли. Потом они упали. Есть много подобных примеров. Польская экономика в 1945–89 была слабо развита. Это был заросший корпус, в котором работало огромное количество людей, половина из которых фактически не имели работы, и производился ограниченный набор товаров низкого качества. Кроме того, в 1989 г.это неуклюжее создание утратило институт, который им руководил. Итак, вечеринка. Предприятия по-прежнему были государственными, но им никто не говорил, что, как и для чего производить. Внезапно они стали товарными. И долго не могли найти свое место на этом рынке.

О, это здорово.И именно такую ​​картину — хаотичный и неподготовленный переход от одной экономической системы к другой — рисует нам ключевой представитель правительственного лагеря. Ведь это вы забросили эти компании на дно. А потом просто разводишь руками со словами "по-видимому, они не умеют плавать".

Дело в том, что их никто не бросал.С распадом социалистического государства перестал существовать аппарат центрального управления предприятиями. На рынок никто не заходил. Он переехал один.

Государство все-таки существовало.Была администрация. Было правительство. И вы были частью этого правительственного лагеря.

Как будто в 1989 годудиректор казенного предприятия получил деньги от правительства, он был бы счастлив. Но если бы правительство сказало ему уволить 50 человек, он бы сказал: «Вы у меня в…». И так было от Эльбы до Владивостока. Изменения повсеместно сопровождались тяжелым кризисом, который экономисты назвали трансформационным кризисом. Ни одна страна не ускользнула от него. Независимо от политики, которую он проводил. Потому что этот кризис не зависел от политики.

Такой перевод — попытка снять с себя ответственность за собственные политические решения.

Я ничего подобного не делаю. Я горжусь своей ролью в этой работе. Я анализирую факты.Как еще вы это объясните? Много стран, разная политика, и везде кризис. То есть было общее дело, выходящее за рамки экономической политики.

Так какое правительство вы основали? И кого так охотно называют архитектором польской трансформации?

Наша задача заключалась в том, чтобы как можно быстрее демонтировать те части строения, которые превратились в хозяйственный руин.И чтобы задействовать этот быстро развивающийся рынок. Радикально и быстро. Чтобы облегчить и сократить кризис. И в этом отношении с нами никто не сравнится. В Польше трансформационный кризис был самым поверхностным и коротким, только до середины 1992 года, а в некоторых странах и до начала XXI века. Другие еще не вышли из него.

Чем дольше я с вами разговариваю, тем больше понимаю, что имел в виду Ян Кшиштоф Белецкий, когда сказал, что «трансформация была операцией на открытом теле, и ни один из хирургов понятия не имел, что он делает».

Это ложная и несправедливая оценка. Любая реформа в обществе не имеет конца.Мы были довольно хорошими хирургами. Это признают и другие «хирурги», обычно допрашиваемые шарлатанами.

И ты имеешь в виду, что все это время ты знал, что делаешь?

Да.Мы точно знали, что делаем. Вот почему для этой операции был выбран Лешек Бальцерович. Это не совпадение!

Якобы вы привели Бальцеровича в команду Мазовецкого?

Правильно.Я знал взгляды Бальцеровича и работал хорошо. И я знал, что это соответствует нашей концепции.

Кажется, ты дал малину своему другу Тадеушу Мазовецкому.Насколько я знаю, при поиске "лица" для своей хозяйственной команды он хотел найти того, кто исполнил бы роль "польского Людвига Эрхарда". То есть экономиста, который будет строить основы «социальной рыночной экономики» на Висле. И вы посоветовали его Бальцеровичу, который никогда не скрывал, что он сторонник абсолютного исключения всего «социального» из экономики.

Смысл термина «социальная рыночная экономика» сегодня имеет мало общего с тем, что имел в виду Эрхард.Тогда это просто означало «меньше государства в экономике». Потому что немцы отходили от нацистской экономики. Военные и государственные. Мы занимались чем-то подобным. Мы хотели больше рынка и меньше государства. А не наоборот. Если кто-то думает, что такого мудреца, как Тадеуш Мазовецкий, можно было так легко завести в малину, то он просто его не знал. Он точно знал, что делал.

Значит, истории о социальной чувствительности первого премьер-министра Третьей Польской Республики и его увлечении общественными науками Церкви следует отнести к сказкам?

Я этого не говорю.Преобразование противоречило социальной чувствительности Тадеуша. Но он понимал, что без боли не было бы боли.

Вы, архитекторы трансформации, очень любите говорить, что боль трансформации была необходима.И вы не задавались вопросом, нельзя ли было разделить эту боль более разумно и справедливо. Тадеуш Ковалик, советник «Солидарности», однажды описал это как «как возможно, чтобы самое массовое рабочее движение совершило переворот, породивший одну из самых несправедливых социальных систем, известных в истории послевоенной Европы».

Это совершенно неверная оценка.По уровню бедности, а также по социальному расслоению Польша по своему богатству не отличается от ситуации в Западной Европе. По стратификации мы почти на уровне Франции (нам 34, Франции 33), Чехия ближе к Скандинавии.

Это как раз заслуга времен Польской Народной Республики.После преобразования коэффициент Джини, измеряющий спреды доходов, начал ухудшаться.

Должно быть, ему стало хуже.Рынок не закрывает возможности улучшить свое существование и стать богаче. Это хорошо, но Польша не лишняя.

А как насчет обвинения в том, что это больно дольше, чем должно быть?

То есть мы якобы объявили, что полгода будет нормально? Мы не анонсировали.В октябре 1989 года, за три месяца до вступления в силу плана Бальцеровича, я опубликовал статью, готовящую людей к тому, что должно было случиться. Он назывался «Стабилизация. Шаг за шагом". Я писал: «Если лечение нашей экономики проводить последовательно до конца, то период от начала до выхода из кризиса должен длиться от 3 до 5 лет. Это будет короче, когда вся операция будет проведена при сотрудничестве всех нас и в мире. Это будет дольше, когда оно сопровождается толчками.Хуже всего, если после начала начальных этапов стабилизации правительство отступает в результате общественного непонимания и сопротивления. Тогда нас ждет гиперинфляция в стиле межвоенной Германии или возврат к нормированию всего». Так что нельзя сказать, что мы ввели в заблуждение общество.

Это правда, для меня это выглядит как классический шантаж: Делайте то, что мы говорим вам, люди, иначе будет катастрофа.

Можете называть это шантажом. Но это было бы так!

А как насчет обвинений в несправедливом и неравномерном распределении бремени трансформации? Да, это сделали самые предприимчивые и предприимчивые.Они даже воспользовались. Но еще большая часть общества была потеряна. И государство уклонилось от роли их защитника и защитника.

Но что именно вы имеете в виду?

90 174 В 1990 г.средняя заработная плата снизилась на 25 процентов, а реальная величина пенсий - на 19 процентов. Чистый доход от сельского хозяйства на одного работника на 63 процента.

Эти показатели формально верны, а реально вводят в заблуждение.Часть денег тогда не была покрыта. Принимая во внимание этот факт, я бы уменьшил реальные падения примерно на 10 процентных пунктов. Фермеры пережили несколько месяцев необычайного процветания. С момента опубликования правительством Раковского цен на продовольствие в июле 1989 года они резко выросли, а цены на средства производства остались на прежнем уровне. Но он закончился 1 января 1990 года, с вступлением в силу плана Бальцеровича. С этого момента для фермеров начался тяжелый период. Их выдернули из реальности Польской Народной Республики, в которой было правило, что «каждое ухо на вес золота».Внезапно выяснилось, что они не могут продавать свою продукцию. Например, молоко. Они были не единственными, кто сильно пострадал от программы стабилизации.

Кто еще пострадал?

Свою сдали и рабочие крупных промышленных предприятий, поскольку значительная часть рабочей силы, а иногда и вся, должны были уйти в безработицу.Худшим был 1991 год, когда рынок СЭВ рухнул. И это была драма, потому что эти заводы были оплотом Солидарности. Но этой драмы избежать не удалось. Не было святого, который мог бы спасти фабрику Урсус, на которой работало 30 000 человек. человек и производство 100 тыс. тракторы. Или сталелитейные заводы, или крупные текстильные и обувные фабрики, и даже пекарни. А например, пенсионеры и пенсионеры? Они пострадали меньше всего. Это была самая защищенная социальная группа на протяжении всего периода трансформации.

Кто еще претерпел трансформацию с сухой ногой?

Большая часть разведки.Ее навыки были востребованы, и заработная плата быстро росла. Я также хотел бы добавить, что безработные были хорошо защищены. В этот первый период якобы дикого либерализма Бальцеровича.

Простите?

Закон о пособиях по безработице был чрезвычайно щедрым.Разработан социально чувствительным Яцеком Куронем. Сито Бальцеровича пропустило ее, на что вице-премьер пришел в ярость. Она была так щедра, что поднялась волна ругани. И пришлось подтянуть. Арендная плата, цены на уголь и электроэнергию также держались под контролем. Поэтому нельзя сказать, что программа Бальцеровича была кровожадной и антирабочей. Это было нужно, хорошо и эффективно. Уже в 1993 году в Польше начался период экономического роста. И быстрый рост потребления. Польша сегодня является рекордсменом по темпам роста ВВП среди всех стран посткоммунистического региона.Наш экспорт на требовательные западные рынки увеличился с 8 миллиардов долларов. в 1989 году до 180 миллиардов сегодня. Даже если учесть разницу в стоимости доллара, все равно будет как минимум 10-кратное увеличение. И это твердые материальные блага, а не уголь, водка и ветчина, как было во времена Польской Народной Республики.

Без преувеличения.Высокоразвитых технологий нет. Мы по-прежнему царство производства бытовой техники - крутим шурупы и собираем комплектующие.

Это большой шаг вперед с углем, водкой и ветчиной.Польша была экспортным лилипутом в течение всего периода Второй Польской Республики. И абсолютно неинновационная страна. Это постепенно меняется в вашу пользу.

Некоторые говорят, что с тех пор мало что изменилось.Мир, конечно, выглядит иначе, но польская экономика, как и прежде, по-прежнему основана на дешевой рабочей силе.

Что в этом плохого?

Это, к сожалению, повторение упомянутой Вами ошибки Первой Республики.В то время наш экспорт конкурировал в основном с помощью дешевого - тогда бесплатного - крестьянского труда. В настоящее время наша зарплата по-прежнему одна из самых низких в Европе. Пожалуйста, смотрите статистику ОЭСР.

Постепенно польский экспорт становится все более и более продвинутым.Это не так, как ты говоришь. Мы не так динамично повторяем китайский или японский путь. Но мы следуем этому примеру, используя конкурентное преимущество в заработной плате. Чем дольше это продлится, тем быстрее будет наша погоня за богатой Европой. Многие бедные страны сблизились с богатыми, воспользовавшись этим. Например, Южная Корея. Затем это преимущество исчезает по мере роста заработной платы.

Так о чем же все-таки речь? Почему так много возражений против выбранной вами философии трансформации?

Существует также много похвал.Я думаю намного больше, всего. От профессионалов, не от "экспертов" а от людей. А откуда обвинения? Я спрашиваю об этом. В большинстве из них я не вижу права, во многих из них злая воля. И я защищаю эту реформу от бессмысленных обвинений.

Но вы занимаете такую ​​позицию, что я не знаю, честно ли вы защищаете преобразование или потому, что вы должны защищать свои собственные достижения.

Я даю вам факты, факты и могу ответить вам цифрами. Они подтверждают, что трансформация является крупнейшим экономическим успехом Польши с начала 20 века.Нет 25-летия такого великого прироста богатства страны, благосостояния людей и прогресса цивилизации. И это правда.

>>> Рекомендуем: Трансформация в Польше: что изменилось с 1989 года?

Вальдемар Кучиньский - экономист и журналист, во время преобразований был главой советников премьер-министра Тадеуша Мазовецкого, затем первого министра преобразований собственности.Он оставил правительственные посты после отставки правительства Мазовецкого (декабрь 1990 г.) и принадлежал к ведущим политикам Демократического союза и Союза свободы. В 1999–2001 годах он был главным экономическим советником премьер-министра Ежи Бузека. В молодости он принадлежал к Польской объединенной рабочей партии (1958–1966). Потом он ушел в оппозицию. Интернирован во время военного положения. В 1982–1989 годах в эмиграции во Франции. Автор дневников начала Третьей Польской республики. Сегодня он активный блогер (@DziadekWaldemar). 90 232

.

Джоанна Бродзик - Официальный сайт

Год: 2006

Поддон для душа Джоанна: Я хотела бы быть Леонардо да Винчи

Джоанна Бродзик отвечает на вопросы Анкеты WP. Я уже познал темные стороны актерского мастерства. Самая большая — это неуверенность в том, что произойдет через мгновение, — сказала она в одном из интервью. Пока Джоанне не о чем беспокоиться. Его популярность не снижается, о чем свидетельствует статуэтка Виктора, награда величайшим теледеятелям, которую он получил в прошлом году.

Жизненный девиз : И это пройдет.
Интернет для меня это: средство общения и источник информации.
Самая важная книга : "Убик" П.К.Дика.
Не верю: отсутствие высшего порядка.
Если бы я не был собой, я хотел бы быть: Леонардо да Винчи.
Важнейшее изобретение человечества : слово.
Ближайший из четырех элементов: Земля.
Самый важный день в моей жизни был : каждый следующий день самый важный.

Год 2007

Джоанна Бродзик: любовница с характером

Дагмара Романовска

Джоанна Бродзик могла бы стать моделью, но выбрала актерское мастерство, хотя сегодня ее одежда и прически являются образцом для многих 20- и 30-летних. Она стала идеалом польской женщины, умным, теплым и решительным борцом за права женщин (с 2007 года она является членом Женской партии), а также любимой польской актрисой (в 2006 году она оставила свою руку на родной земле). набережная в Гданьске).Толпы стали обожать ее благодаря рассеянному, но обаятельному характеру Касии, напарницы взрослого мальчика - Томека. Когда казалось, что эта роль стала ее проклятием и актриса была четко обозначена, она раскрыла себя как серьезная и чувствительная Магда, а затем как умирающая от рака Сигита, верная подруга, жена алкоголика и любящая мать из провинции. Тем временем она появилась во второстепенной роли в «Никогда в моей жизни!» и в драматическом эпизоде ​​с Романом Полански в «Пианисте».Однако Иоасия Бродзик, прежде всего, любовник. Она просто прелесть. Классические черты лица, улыбка, радость и агрессивный блеск в глазах. Приятный голос. Теплоты и оптимизма и силы. Да, его можно загримировать, замаскировать, изуродовать многими способами, но с какой целью? «Продался бы» Валяние в создании роковой женщины, жестокой начальницы, мстительной ведьмы, получилось бы?

Она сама не хочет бороться с собой, своей внешностью и состоянием. Он знает свои ограничения и возможности.Он не испытывает потребности что-то доказывать миру насильно, что не значит, что он не хочет учиться или что позволит замкнуться в себе в одной сладкой форме. Она повторяет сама себе: «У меня нет натуры, которая бы как-то заставляла меня расстаться, или бороться с собой и своими условиями, с тем, что приходит ко мне, с задачами, которые я беру на себя».

Она нехарактерная актриса, вернее: характерная звезда. Она мастер переднего плана на телевидении, милая девушка, которая покорит сердца, тронет вас или рассмешит.В кино тоже не разочарует, хотя пока маловато. Она также является сознательным и крайне скромным человеком, знающим себе цену и не позволяющим сплетничающим газетам писать о себе крайнюю и оскорбительную чепуху. Она выиграла судебный процесс против «Факта». Он держит свою личную жизнь в секрете. Отсекает все вопросы об отношениях с мужчинами, хотя регулярно появляется в компании Павла Вильчака. Со смехом он отметает слухи о беременности, которые появляются уже… несколько лет. К тому же медийный мир знает не только их звезду, любимицу и «жертву», но и .. рабочий. В последнее время ведет собственную программу (не первую в карьере, ранее была в том числе "Она - это я" на TVN Style) - "Вокруг себя", в которой представляет современные проблемы и методы их решения. . А ведь все могло сложиться совсем иначе.

Джоанна Бродзик: Кася, Магда, а теперь и Сигита

Дагмара Романовска

На экраны наших кинотеатров вышла новейшая режиссерская работа Богуслава Линды – «Ярко-синие окна», созданная по идее Беаты Кавка.

На экраны наших кинотеатров вышла новейшая режиссерская работа Богуслава Линды – «Ярко-синие окна», созданная по идее Беаты Кавка. Джоанна Бродзик сыграла одну из главных ролей, Сигиту – женщину, умирающую от рака. Она рассказывает нам о работе на съемочной площадке, а также о том, что собой представляет эта необыкновенная драма.

Дагмара Романовска: - Что для вас "Яркие голубые окна" - и метафора, и фильм?

Джоанна Бродзик: - Я должна ответить не то, что они для меня, а то, чем они были для моей героини, потому что это ее слова и ее история, которую позже рассказывает Беата [Беата Кавка - прим.DR] и Марыся [Виктория Кишакевич - прим. ДР]. Сигита считает, что из любой ситуации есть выход, что всегда есть что-то или кто-то, кто решает проблему в положительную сторону. Когда он готовит дочь к своему отъезду, смерти, он сообщает ей часть своего мировоззрения. Он объясняет ей, что не оставляет ее без присмотра и что, когда тучи разойдутся после дождя, в небе откроется окно, через которое она сможет видеть все, что происходит внизу. Я думаю, что это материнское сердце. Очень материнское отношение.Это еще и красивая метафора дружбы – окна, которые мы открываем друг другу, имея полную свободу, ведь дружба основана на свободе и произволе. Дружба – это согласие на общество того, кто нам чужой, не является нашей семьей, мы не связаны с ним близко, эмоционально, то есть мы не любим его больше жизни, и все же мы хотим провести с ним какое-то время. он, наша жизнь. Мы выбираем его своим спутником. В чувстве дружбы мы иногда открываем много таких окон. Да, «Яркие голубые окна» — это, с одной стороны, история, готовящая ребенка к принятию ухода, смерти матери, а с другой — красивая метафора дружбы.

- А что для вас этот фильм для карьеры? Почему вы приняли этот вызов?

- Эта история пришла мне на табуретку, пока я работал над озвучкой. Беата Кавка рассказала мне о мечте, которую она пытается осуществить. Она была так решительна и так устала, что я подумал про себя, что, если бы у меня были силы, я бы поддержал ее - «сделать это». Потому что я люблю людей, которые не боятся мечтать и не боятся ставить перед собой цели, которые все остальные считают недостижимыми, и они все равно это делают.Я просто пытался помочь ей на энергетическом уровне - поддержать ее, что-то приготовить, пока она бегала с места на место, тем более что я знал, что многие люди желают ей не успеха. Поначалу она тоже не думала о том, чтобы доверить мне роль Сигиты. Она познакомилась со многими замечательными актрисами на репетиционных съемках. С каким-то последним рефлексом она пригласила и меня. Я пошел. И поэтому она решила, что я должен играть. Она с большой решимостью боролась, чтобы убедить тех, кому это не нравилось, для которых я была просто «Кася».У меня не осталось выбора. Я знал, что она возложила на меня некоторую ответственность, я знал, что не могу ее подвести и что я действительно хотел работать с Богуславом [Линдой]. И вот так все сошлось.

- Принимая эту роль, вы хотели порвать со своей сериальной жизнью и имиджем?

- У меня нет натуры, которая бы как-то определила меня расстаться, или бороться с собой и своими состояниями, с тем, что ко мне приходит, с задачами, которые я беру на себя.Мне повезло, что уже несколько лет я играю вещи, которые мне близки, в которых я чувствую себя комфортно и которые хорошо воспринимаются зрителями. Мне нравятся оба персонажа, которые были со мной последние пять лет — и Кася, и Магда. С другой стороны, во мне нет такого пространства, которое толкало бы меня на поиски или очень нетерпеливое ожидание чего-то другого, потому что я считаю, что чем естественнее ты принимаешь то, что происходит с нами в жизни, тем легче не заблудиться и не пройти мимо того, что необходимо.Я старался реализовать этот проект максимально честно, не пытаясь никому ничего доказывать, а вложив стопроцентную силу и энергию в то, чтобы заставить зрителя поверить, что Сыгита есть Сигита и все.

- Хотя Кася, Магда и Сигита разные женщины, но у них есть нечто общее - особая энергия, оптимизм. По крайней мере, я так их воспринимаю. Вы видите какое-то сходство?

- Я надежный энергоноситель, как и все мы. Если вы обнаружите такое сходство, то это, наверное, означает только то, что есть какая-то энергия, которая вместе с моим телом передается зрителю.Это разные девушки, у них тоже разное отношение к миру, у них разный опыт, но на самом деле все трое оптимистки.

- Никто не сдается, они делают то, что должны делать..

- Не обязательно нужная вещь, но...

- То, что они считают своим.

- Есть что-то подобное.

- Ваша дружба тоже сохранилась?

- Я тоже из маленького городка. Для меня эта роль была встречей с моим альтер-эго.Возможно, если бы я принял какие-то решения по-другому, моя жизнь была бы такой же, как у Sygity. Уезжая – сначала в Зелёну-Гуру, потом в Варшаву, хотел я того или нет, мне пришлось оставить друзей и знакомых позади себя. Для меня это ассоциировалось со стрессом, с нервами, а дружба выдержит испытание временем.. Однако когда-то давно мама сказала мне очень мудрую вещь. Когда я нервничала, что не успеваю снова приехать, встретиться, поговорить, она сказала: подожди, это такой момент в твоей жизни, в том числе и у них.Как только вы разберетесь с самыми важными вещами, у вас будет возможность снова собраться вместе. И это действительно так.

- На ваш взгляд, дружба - единственная тема "Ярко-синих окон"?

- Это фильм о возвращении, о дружбе, о том, что теряешь, когда мчишься без оглядки. О том, что вы можете не найти кого-то очень важного по ту сторону телефона, заблудиться в погоне за своими амбициями. О том, что не стоит оценивать, не ошиблись ли наши друзья, друзья, которые остались в маленьких городках и живут там скромно за 520 злотых брутто, и не имеют шансов быть счастливыми, потому что могут.Это фильм о надежде и очень крепкой, красивой, настоящей дружбе.

- А что вы получили для себя от работы над "Ярко-синими окнами". И от характера Сигиты, и от работы на съемочной площадке. Может быть, вы смотрите на некоторые вещи по-другому?

- Это один из самых важных опытов в моем путешествии. Не только из-за специфики этого проекта и того, как он пришел ко мне, и той ответственности, которую возложила на меня Беата.Во-первых, я многому научился у Богуслава. За время работы я узнал от него, в чем разница между работой с кинокамерой и работой с телекамерой, и почему нельзя использовать одни и те же средства в обоих средствах массовой информации. Я узнал то, чему не научился за 4 года в театральной школе и за следующие 6 лет, когда был в профессии. У меня сложилось впечатление, что теперь я стал немного более осознанным, и я очень этому рад.

- Хотите вернуться на съемочную площадку?

- Если это произойдет, будет очень весело.Посмотрим, что нас ждет в будущем.

- Теперь же вы вернетесь к работе над "Магдой М."

- Я скоро вернусь на съемочную площадку, сразу после окончания акции "Ярко-синие окна". Магда М. будет со мной до мая и, кроме программы «Вокруг меня», это определит мое время до следующих летних каникул.

- А может у вас уже есть какие-то планы после "Магды М."? Новые предложения?

— «Магда М.» пока.

- Большое спасибо за интервью.

- Большое спасибо.

Когда вторник - воскресенье...

Роберт Волански Анна Гружевска журнал "Пани"

Джоанна Бродзик называет себя женщиной, а не девушкой. Вместо того, чтобы мечтать, он планирует. И мужчина расстается, когда заканчивается любовь.

Я СТАНУ ЕЮ…

Я хорошо помню момент, когда понял, что я женщина. Мне было 13 лет. Войдя на первый этаж многоквартирного дома, в котором я жил, я включил свет.Внезапно я увидел, что мои пальцы стали другой формы, чем раньше. Потом я посмотрел на свою руку и обнаружил, что это была рука женщины, а не девушки. Мой и совсем другой.

ВРЕМЯ НАЧАЛА, СЕРЕДИНЫ И КОНЦА ...

Первые 30 лет своей жизни я была откровенной брюнеткой с темно-синим оттенком. Рациональный и порядочный человек. Вот такой я в своих детских воспоминаниях. Мне нравилось, чтобы все, что я делал, имело начало, середину и конец. Внезапно по решению режиссера сериала «Кася и Томек» Юрека Богаевича я стала блондинкой.Для меня окрашивание волос было не только сменой прически, но прежде всего переворачиванием внутреннего мира. Я, никогда не считавшая себя блондинкой, начала ею быть. Это была неожиданная встреча с беззаботной женственностью, не обремененной достоинством и излишней ответственностью. Я просто играла женщину, и меня это устраивало.

Я СЛУШАЮ СЕБЯ...

Я не могу ответить на вопрос, почему я выбрала актерское мастерство при бесплатном поступлении на все факультеты, о которых мечтала.В начале учебы выяснилось, что я не могу ходить, говорить, дышать, у меня нет голоса. Одна из профессоров даже сказала, что не видит во мне психофизических качеств, необходимых для занятия актерской профессией. До сих пор удивляюсь, почему я осталась в актерской школе, не бросила, почему упорно упорствовала. Наверное, только потому, что моя интуиция подсказывала мне, что нужно терпеть. Это стоит того.

 турецких лир

НАЙТИ ОТВЕТЫ ...

Первое время я не мог справиться с обрушившейся на меня популярностью.Я спросил себя, какой я хочу видеть свою жизнь, как я должен принять то, что она приносит? Я отправился в одинокое путешествие в Иерусалим. Я провел там Новый год. Я решил провести границу между личной жизнью и профессиональной. Я вернулся из Иерусалима укрепленным и умиротворенным.

Джоанна Бродзик: самое главное в жизни - это друзья

Красивая, талантливая, независимая. Она завоевала огромную популярность, но не забывает о том, что действительно важно в жизни.Это Джоанна Бродзик, актриса, покорившая наши сердца главной ролью в сериале «Магда М.»

Друзья играют очень важную роль в жизни Магды Милович, которую играет госпожа Магда Милович

- Друзья Магды - ее "эмоциональная" семья. Поскольку ее родители живут в Ольштыне, ее друзья всегда рядом, когда мне нужно присутствие родственников. Они поддерживают ее в трудную минуту, благодаря им адвокат не чувствует себя одинокой в ​​Варшаве.

Как и Магда, вы тоже выросли в другом городе.Вам было сложно акклиматизироваться на новом месте?

- Первые два года после приезда из Зелена-Гуры я чувствовал себя в Варшаве очень одиноким. И я все время терялся.

У тебя есть друзья, на которых ты всегда можешь положиться?

-Самое главное в жизни это друзья. Невероятно, что люди, не связанные узами крови, не спят вместе, добровольно проводят вместе огромную часть своей жизни. Любовь приходит и уходит, а друзья остаются.Являются.

Что нужно делать, чтобы поддерживать и развивать дружеские отношения?

- Дело не в том, чтобы встречаться каждый день, проводить по дюжине или около того часов в день наедине с собой, а в том, чтобы быть внутренне чувствительным к другим людям. Это постоянная тренировка замечать, что кому-то нужна наша поддержка, когда происходит что-то плохое, или наоборот, делиться радостью с близким человеком.

Вы встречаетесь с друзьями детства и школы?

-Конечно знаю.Эта дружба натянута, как пресловутая резинка, потому что мы живем далеко друг от друга. Каждый раз, когда я в Зелена-Гуре, я стараюсь увидеть своих друзей и проверить, все ли у них в порядке. Мы постоянно на связи по телефону.

Бывают моменты, когда люди теряют связь друг с другом, даже если они были очень близки долгое время..

-Бывает, что пути людей, с которыми вы прошли определенный этап в своей жизни, расходятся.Это неизбежно. Нет причин, по которым мы должны придерживаться одного двора и не позволять себе открываться людям, которых встречаем. К некоторым друзьям возвращаешься, о некоторых думают, о некоторых упоминают, некоторые возвращаются неожиданно, как и в жизни.

Дружба обязывает. Одно лишь знание того, что кто-то рассчитывает на нас, делает ответственным другом непростое дело ..

-Иногда даже очень сложно. Бывают случаи, когда человек эмоционально баррикадируется и отказывается помочь себе.Мудрые друзья — чрезвычайно ценный капитал.

Качества хорошего друга?

-Самое главное - это лояльность, которая позволяет вам без стеснения говорить о том, что, например, мне не нравится то, что вы делаете, мне не нравится ваше поведение, я не понимаю вашего решения, а в в то же время я не отрицаю человека. Друг всегда говорит правду. Я ценю это в своих друзьях, что какую бы глупость она ни сделала, я знаю, что они этого не одобрят. Настоящие друзья не будут — вы безнадежны — только помогут найти выход из ситуации.

Как вы думаете, женщине легче дружить с женщиной или с мужчиной?

-Возможно, в очень молодом возрасте это имеет значение, но когда вы достигаете определенного уровня зрелости и осознанности, тогда это не имеет значения.

Когда друг перестает им быть?

-Никогда. Друзья иногда нас подводят, иногда они становятся другими людьми, чем те, с кем мы дружим. Иногда нужно отпустить любимого человека, если у него есть другие важные дела или он делает выбор, с которым мы не можем смириться, но друг останется нашим другом навсегда.

Магда М: Последний бой

Самая красивая полька. Звезда элитных отечественных сериалов. Девушка из Любско. Раньше она купалась в бабушкиной клубнике, сегодня может понежиться в шампанском. Мы не подозреваем его, однако, в коррупции. Джоанна Бродзик — женщина, осознающая свои сильные стороны, к которым, помимо ног, ягодиц и груди, относится и ее мозг. Только для нас Джоанна во время сеанса превратилась в очаровательную Леди Месть. А за кофе она сказала, что ей никогда не больно от удовольствия.
Назначаем встречу с Джоанной Бродзик в ее любимом кафе на улице Фрета в Варшаве. Действительно, она хорошенькая. Мы предвосхищаем вопрос, который нам все задавали, когда мы узнали, что сделали интервью «Бродзиковой». - А что, как живется? Хороший? Симпатичный? Стройный? В жизни Джоанна Бродзик очень похожа на героинь, которых играет. Когда он улыбается нам в знак приветствия, у нас возникает дежавю. Агата, хоть и не имеет телевизора, очень любила «Касю и Томека». Я, в свою очередь, вооружившись телеком, смеялся над очередными сериями «Магды М.". Не знаю, может ли Джоанна Бродзик сказать: Магда М. — это я. Но двигается, разговаривает и флиртует точно так же, как польское воплощение Элли МакБил, с которой некоторые сравнивают Магду М. Джоанна, однако, не нуэротик, а конкретная бабушка. Не ласкает себя, смотрит собеседнику глубоко в глаза, выслушивает вопросы и дотошно их рассказывает. Стопроцентный профессионал. Он даже говорит о своих недостатках с идеальной дистанцией. Это кажется тревожно идеальным.
Перед встречей, в поисках журналистских зацепок, мы с Агатой сделали подробный пресс.Мы пришли к интервью с эфирной сессией Джоанны для "Pani", интервью для "VIVA!", а также к сплетням, подаваемым Пуделеком и таблоидами. По их словам, Джоанна Бродзик уже была беременна шесть раз. У нее были проблемы с весом и алкоголем. Недавно было объявлено о завершении ее карьеры, что и должно было быть доказано: окончание «Магды М.» (правда, последняя серия только что закончилась), ее телепрограмма (вот только неправда, что дальше) и контракт с фирмой по краске для волос (контракт после "Магды М.«Занято, в остальном симпатично», «Няня»). Джоанна Бродзик не похожа на женщину на грани нервного срыва. Она знает, что делает. Подозреваем, что она вырежет конкурентов из более чем одного привлекательного проекта с таким же изяществом, как симпатичные мальчики и девочки на картинках ниже.

Ханна Рыдлевска: Как проходит твой день? Что вы делали сегодня?
Джоанна Бродзик: В 7 утра меня разбудило убийственное убеждение, что вчера я не получила электронное письмо с дизайном полки для гостиной, которое должна была отправить мистеру Тому, находившемуся в Затраты на ремонт моей квартиры.И этот проект должен был подхватить друг, который ежедневно работает модельером, но в исключительных случаях превращается в Casa Armani и создает интерьеры. Я побежал к компьютеру, пришлось пробираться через гной передо мной, и оказалось, что она (Casa Armani) - отправив мне сообщение - так устала, что забыла о вложении. Я пытался ей позвонить, но она еще спала..

Агата Новицкая: Ничего удивительного. Вы часто встаете так рано? В 7 часов утра?
Ж.Б.: Если я работаю, у меня есть фотографии, я встаю намного раньше.7 еще не рано. 5.30 рано.
А. Н.: А во сколько ты тогда ложишься спать?
Ж.Б.: Это зависит от социальной и личной ситуации. Бывает, хуже хожу, иногда сплю по несколько часов. К сожалению, я обнаружил, что с 33 лет я сплю меньше 3 часов все больше и больше (смеется). Я думаю, что ситуация будет, к сожалению, ухудшаться.
А.Н.: Итак, мы за компьютером в 7 часов. И что дальше?
Ж.Б.: В 9 утра мне удалось во всем разобраться.К 11:30 я уже проверил всю свою электронную почту. И я пошла делать когти.
А.Н.: Ааааа..
Ж.Б.: Да, когти я делала. Потом я пошла к милым господам Бжозовски и Папроцки, чтобы сорвать с них нижнюю юбку для Виктора. Гала уже в воскресенье, к счастью, мне удалось собрать что-то хорошее. Вот сижу вот с тобой в кафе.. А после встречи мчусь в спортзал.
Х.Р.: То есть вы много работаете над собой?
Ж.Б.: Нет, не то чтобы я живу с прикушенным языком.. Гимнастика необходима для того, чтобы мой позвоночник немного отдохнул после двух лет работы. Потому что в последнее время он как-то лажает. Держался он долго, носил меня изо дня в день, с 5.30 утра до ночи, на высоких каблуках. И когда он почувствовал, что близится конец работы, то решил напортачить.
H.R.: Ты действительно не прилагаешь много усилий, чтобы быть собой? Тебе не нужно очень стараться, чтобы быть Джоанной Бродзик?
Ж.Б.: Вам бы спросить у какой-нибудь Джоанны Бродзик (смеется). Я скорее диванный дегустатор-сибарик.Сомкнутые губы и гири — это не я.
Х.Р.: Ваш сегодняшний день немного противоречит этому.
Ж.Б.: Это день, когда я могу позволить себе немного сконцентрироваться на себе. В другие дни у меня нет такой роскоши, поэтому я использую столько, сколько могу.

Достаем сигареты. Мы поджигаем друг друга. Мы предлагаем их Джоанне без убеждения.

А.Н.: Вы не курите?
Ж.Б.: Я курю.
Х.Р.: Как это? Я был уверен, что нет...
Ж.Б.: Вы имеете обо мне ужасное представление.Конечно курю, вино пью, ем..
А.Н.: Да, мы мало о вас имеем представления, поэтому берем у вас интервью.
Х.Р.: А разве интервью, которые вы даете, не создают о вас неправильного представления? Что ты в них такая фея - школьница, вежливая и не курящая?

Ж.Б.: Слушай, я знаю некоторых фей и они все курят.

Шум за столом.

А. Н.: Что касается фей, то и о снах тоже. Что тебе приснилось сегодня? Вы вообще помните свои сны?
Дж.Б.: Да, некоторые из них я помню очень хорошо. Не сегодня, наверное, утром мой мозг был занят шкафом (смеется). Но да, я помню. Иногда я нахожусь под влиянием сна большую часть дня. Мне очень часто снится, что я лечу.
А.Н.: О, круто. Вы задавались вопросом, почему?
Ж.Б.: Не интерпретирую, смысла нет. Но я летаю довольно точно. На открытых пространствах я летаю вниз головой, очень высоко. Это приятно, но и опасно, потому что чем выше я поднимаюсь, тем труднее мне вернуться.. По очереди в населенных пунктах вылетаю ногами вперед. Тогда я смогу отталкиваться ногами от уступов, антенн и всех этих торчащих предметов.. (Фрейд бы сошел с ума..)
А. Н.: Вы первый из моих знакомых, кто владеет продвинутой техникой полета (смеется).
Ж.Б.: Однажды мне приснилось, что я лечу над чем-то, похожим на дворец в Фоксале. Я приземлился на крышу этого дворца и через окно вошел в комнату, где проходила вечеринка. Выяснилось, что я пошел на бал автопроизводителей, которые поняли, что я лечу.И они начали преследовать меня, потому что решили, что если все люди узнают, что умеют летать, им больше не понадобятся машины.
А.Н.: Ого, отличный сон.
Х.Р.: Вам снятся кошмары?

Ж.Б.: Редко, но да. Я помню детский кошмар, когда мне приснилось, что я еду верхом на огромной крысе. Я все время боялась, что он случайно не развернется.
А. Н.: Дюймовочка на крысе.
Ж.Б.: Наверное, это был отголосок той сказки. Так или иначе, у моей бабушки были крысы, которые съели мою морскую свинку.
Х.Р.: О нет, какая травма!
А.Н.: А вы - способны на жестокость?

Ж.Б.: Мама говорит, что я иногда вижу так, что если бы это можно было перевести в разрушительную силу, то был бы труп сразу, на месте.
Х.Р.: Да? Вы как-то обидели кого-то? (смеется)
Ж.Б.: Ага.
А. Н.: Вы пользуетесь тем влиянием, которое имеете на людей?
Х.Р.: Для мужчин?

Ж.Б.: Бывает. Но я стараюсь не быть мудаком. Женский член.Если я причиняю вред, то больше из-за беспомощности или страха. Не для развлечения.
Х.Р.: Я вас не знаю, я сижу здесь с вами некоторое время, но вы кажетесь мне отличным от вашего образа в СМИ. Действительно.
Ж.Б.: Эй.. Интервью, которые я даю, обычно тесно связаны с проектами, в которых я участвую. Я прагматичный и конкретный человек. Когда я иду на собеседование, у меня в голове возникает образ потенциального читателя. Я стараюсь использовать другой язык, чтобы отвечать на вопросы к газете, предназначенной для молодежи, и я отвечаю по-разному — часто на одни и те же — вопросы, когда я знаю, что эту газету, вероятно, будет читать кто-то из ежегодника моей бабушки или Бартошевского, в. теплое отношение к обоим. Я почти никогда не защищаюсь от вопросов. На некоторые из них я имею право не отвечать, но, как я уже сказал, я обычно подчиняю интервью отдельным проектам. Если я играю адвоката-романтика, то стараюсь походить на образ такого персонажа, а когда играю кого-то другого..
H.R.: Может, от тебя этого ждут? Вы должны быть похожи на персонажа, которого играете. Ты играешь Магду М. и ты должна быть Магдой М. Не только на съемках, но и в спальне, на вечеринке, везде.
Ж.Б.: Для меня важно, чтобы из моей работы вытекал непротиворечивый посыл. Я не пытаюсь заставить себя и других доказывать, что, когда я играю романтического адвоката, я должен устраивать уличные потасовки в рваных колготках в нерабочее время. Мне не нужно дистанцироваться от своих персонажей. Я сознательно выбираю проекты, в которых участвую, я соглашаюсь на определенный посыл, который будет нести моя роль в течение определенного периода времени. Конечно - без преувеличения. Я хочу, чтобы люди поверили в существование моего персонажа.
Х.Р.: Они верили, что ты существуешь? В конце концов, вы даете своим персонажам много себя. Смотрю сериал, вижу, как Магда улыбается Петру. Теперь ты улыбаешься мне так же.
Д.Б.: Ну, я работал над тем, чтобы сделать из него улыбку Джорджа Клуни, но не знаю, сколько из этого получилось (смеется).
А.Н.: Сегодня, когда мы говорили о тебе перед интервью, у меня возникла определенная ассоциация. Я ненавижу людей, которые говорят мне, что я им кого-то напоминаю, но эта аналогия пришла мне на ум.. Ваш профессиональный путь напоминает мне карьеру Дженифер Энистон.
Ж.Б.: Ох, блять... (неодобрительный вздох).
А.Н.: Ах да. Потому что она актриса, которая великолепно играет комедийные роли, прекрасно играет в сериалах..
Х.Р.: ..любима всеми американцами..
А.Н.: Она такая милая. Вас обожают и зрители, вы превосходны в полукомедийных ролях…

Ж.Б.: Стараюсь не путаться. Не рассчитать, что раз я сейчас играю романтического адвоката, то через мгновение я должен играть серийного убийцу, а Гамлета в театре через три месяца.После 12 лет работы в этой профессии я осознаю свои собственные предрасположенности. Я говорю о том, что у меня лучше получается, чем стоять на клиньях и громом греческой трагедии публике в темном зале. Я определенно предпочитаю развивать то, над чем сейчас работаю. Мне хорошо от того, что я делаю. Я чувствую, что я в том, что я делаю. Как сказал мне вчера мальчик, с которым я познакомился по поводу очередного проекта, - я не засыпаю в пепле (смеется). Вероятно, некоторые из моих планов приведут к чему-то, а другие — к чему-то.В жизни так бывает, что не обязательно все доводить до конца. Некоторые вещи подобны дверям, которые открываются, чтобы идти дальше. Но я знаю, что меня больше всего заводит: генерировать хорошую энергию. Это то, что мне нравится делать больше всего. Неважно, как это должно выглядеть. Будь то написание детских книжек о моче, какашках и блевотине, или управление рестораном, где у людей улыбаются животы, или воспитание семи своенравных дочерей, рыжеволосых и веснушчатых.
Х.Р.: Вы верите в Бога?
Ж.Б.: Да. Не верится, что их несколько и что у одной синее платье, а другая не дает есть баранину, а третья вообще ничего не ест.. Совсем Одна. Мы живем в каком-то тотальном непонимании..
А.Н.: Вы по папе плакали?
Ж.Б.: Мне было очень жаль, что замечательный человек ушел из жизни, но меня немного возмутило, что люди молились Папе Римскому.
Х.Р.: Где вы были, когда Папа умер?
Ж.Б.: В Варшаве.
Х.Р.: Вы слышали эти сирены, вы вышли на улицу?
Ю.Б.: Я помню свечи на Аллее Яна Павла, потому что живу рядом. Я также помню, как говорил со своим другом, с которым вскоре после этого мы сняли фильм «Ясные синие окна», о том, что было бы замечательно, если бы те чувства, которые появляются у людей, оставались с ними надолго. Я думаю, это было бы что-то действительно особенное. К сожалению, эфемерно..
Х.Р.: Вы не верите в "поколение JP II"?
Ж.Б.: Нет, это какая-то политическая пропаганда.

H.R.: Вам нравится Петр Адамчик, папа среди актеров (смеется)?
Ю.Б.: Пиотрус – отличный танцор и у него отличное чувство юмора. Когда он публично выступал на вечеринке «Viva Zajefajnych», когда его спросили о его любимом слове, он потряс меня до глубины души, сказав, что это слово «желтый», потому что оно состоит только из польских букв.
А.Н.: А Магда Челецкая? Вам это нравится?
Ж.Б.: Очень. Ну, я тебя умоляю, я круглая, круглая брюнетка с усами, скрытая от мира, а она все, чем я никогда не буду.Такая красивая, холодная блондинка. Она отличный кекс. Приветствую..
А.Н.: Я думаю, ты классный кекс, а она красивая, холодная блондинка (смеется). Возвращаясь к мужчинам...
Ж.Б.: Мы были с мужчинами?
Х.Р.: Мы были с Петром.
А.Н.: Каким должен быть парень, чтобы тебя трясти?
Х.Р.: Мы не спрашиваем, кто твой парень, а какой он.

Ж.Б.: Он самый праведный, честный и самый классный мужчина, которого я когда-либо встречал в своей жизни.У него отличное чувство юмора, что очень важно для меня. Ну, кроме того, у джентльмена должен быть ягуар и дом на озере Комо. Конечно, мне не нужно упоминать подробности... (смеется).
Х.Р.: Таблоиды недавно были взволнованы одной квартирой в Виланове..
Ю.Б.: Дело закончится в суде. Я постоянно реагирую, когда кто-то пытается лишить меня личной жизни.
Х.Р.: Вы все это про себя читаете?
Ж.Б.: № У моего агента установлен мониторинг и все публикации обо мне приходят ей каждый день.Если есть что-то, что, по ее мнению, нарушает закон, она дает сигнал адвокатам. Мне жаль эту жизнь.
А.Н.: Назад к мужчинам..
Ж.Б.: (общий смех) Мне это нравится! Давайте всегда возвращаться к мужчинам!
А. Н.: Ладно, ты девушка, которая может подолгу оставаться одна? Кто может обойтись без парня рядом с ней?
Ж.Б.: Теперь я должен ответить на этот вопрос: конечно (смеется). Нет, нет, я любитель дальних поездок. Я получил урок от жизни.. Я очень благодарна своим друзьям, которые тогда были со мной, и моей маме, которая получала звонки от меня в час ночи! С тех пор, как я стала взрослой, скажем, с 18 лет, у меня все еще были - с небольшими перерывами - постоянные отношения. Наконец до меня дошло, что у меня появилась уникальная возможность сосредоточиться только на себе. Это оказалось сложно, но и невероятно обогащающе.
А. Н.: Как долго вы тогда были одни?
Ж.Б.: Долго, по мне, очень долго.
А.Н.: Так?
Ж.Б.: Полгода. Я считаю, что каждая женщина должна иметь установленную законом гарантию таких шести месяцев только для себя.
А.Н.: Да, а также проживание не менее полугода за границей.
Ж.Б.: Согласен на сто процентов.
А. Н.: Вам важны путешествия?
Ж.Б.: Я пристрастился к ним. Был момент, когда мой лучший друг хотел спрятать мой паспорт и упорядочить его выдачу. Если бы я только мог, я бы путешествовал все время, когда я не работаю.Когда я не работаю, я путешествую. У меня есть любимое место. Единственное, что меня связывает с Кубой Воевудзки, это то, что я люблю это пространство в аэропорту, прямо за воротами. После его пересечения я уже в отпуске. Я могу сидеть 10 часов в ожидании самолета, потому что я уже в пути. Я с детства люблю путешествовать, таблицу умножения выучила только для того, чтобы поехать с бабушкой на поезде из Лубско в Зелёну Гуру. Дорога заняла 4 часа, и это было здорово.
А. Н.: Чего ты боишься?
Дж.Б.: Я боюсь войны. Хаос. Это напряжение растет в мире. Нам повезло жить в такое время, когда с нами не случилось ничего по-настоящему страшного — здесь, в Польше, с момента нашего рождения. Я очень боюсь не потерять нашу удачу. Меня воспитывала бабушка, которая много помогала моей молодой маме. Я интенсивно впитывал ее очень честные рассказы о войне, о ссылке в Сибирь.. Во мне есть глубокое чувство, что мне повезло, потому что мне не приходится все время иметь дело с огромной ответственностью.Что делать, когда кто-то приставил ствол к твоей голове, и ты можешь либо обмануть своих друзей, либо получить пулю?
А.Н.: Интересно, потому что мы тоже последнее поколение, знающее историю Второй мировой войны, Варшавского восстания из уст своих бабушек и дедушек. Из уст очевидцев тех событий. У наших детей уже вряд ли будет такая возможность.
Ж.Б.: Моя бабушка рассказывала мне о своей Сибири в прекрасной форме.. Позже я нашел часть атмосферы тех историй в книгах Урсулы Ле Гуин или Толкиена.Это были совершенно (sic!) сказки. У моих прабабушки и дедушки было 2 часа, чтобы собраться. Все мои вещи. И мой прадед был в ярости на мою прабабушку за то, что она вместо всех мешков с крупой и мукой выбрала бальные платья. Потом мои прабабушка с бабушкой часами снимали с платьев пайетки и безделушки, делали из них бусы, продавали и покупали на них молоко. Их пришлось рубить топором. На таких историях построено мое детство. Бабушке было 10, когда она уехала с родителями.Вернулись они, когда ей было 17. Так что самое эмоционально насыщенное время формирования женственности она провела в Сибири. Это невероятные вещи. Они так глубоко во мне! И они важны..
Х.Р.: А каким подростком вы были?
Ж.Б.: Чувствительный. Мне достался огромный подарок в виде всех этих сказочных историй. Это было также сюрреалистично в нашей жизни. Помню, у нас в квартире была огромная чугунная ванна. Клубнику собирали в июне. Мы не были богаты.Вы бы пришли и бросили 60 кг клубники в ванну. Бабушка их сначала хорошенько прополоскала, а потом пустила меня в эту ванну. А я лежал в кадке полной клубники.
А. Н.: Вот почему у тебя такой прекрасный цвет лица.
(общий смех)

Х.Р.: Можешь рассказать о своем первом разе?
Ж.Б.: Я думаю, что это чрезвычайно важный момент для каждой женщины. Мой Первый Раз был абсолютно вдумчивым, подготовленным и отпразднованным с чувством полной безопасности и любви.Я сделал это в доме, где я на самом деле родился. Бабуля, конечно, обо всем знала и дала мне ключи
А.Н. и Х.Р.: Замечательно! Сколько тебе было лет?
Ж.Б.: 19.
А.Н.: Ну вполне легально.
Ж.Б.: Это слишком важный момент, чтобы переживать его где-то на пальто на вечеринке..
Х.Р.: Вы знали о контрацепции?
Ж.Б.: Конечно. В моем доме царила дружеская, открытая атмосфера.
А.Н.: Маленький город..
Ж.Б.: Мама помахала мне и папе на встрече на третьем курсе средней школы. Потом она мужественно подняла меня с помощью моей бабушки. К сожалению, мои родители не пережили вместе случившееся. Однако никогда не было ситуации, чтобы дома о чем-то не поговорили. Я быстро повзрослела, появились эти усы, которые отличают меня от Магды Челецкой (смеется). Важно смириться со своим прошлым и своей женственностью. У женщин часто бывают такие шрамы, которые тянут их, не дают высоко поднять голову..
Х.Р.: Вы часто подчеркиваете, что родом из маленького городка, что ваша карьера вас не изменила.
Ж.Б.: Не стоит отрезать от своего дома место, отмечающее ваши детские пути. Иногда я наблюдаю людей, которые бегут не столько от своих корней, сколько от самих себя. Если кто-то спросит, изменился ли я, ответ - нет.
Х.Р.: Бытие же определяет сознание. Сидим в фешенебельном кафе, за кофе с пеной, в модной одежде..
Ж.Б.: Эх, там в Любско можно выпить хороший кофе, и в гардеробах есть отличные вещи.. Мои друзья так напуганы, что вы просто уроните своих кукол при виде их. Конечно, когда я говорю, что не изменился, я думаю о чем-то глубоко внутри, а не об упаковке. О самом главном. Не то чтобы однажды я позволил бы себя убить за идеалы, а теперь я лечу только за деньги и думаю, что мир держится на йенах, евро и долларах.
Х.Р.: Ты мне не скажешь, что деньги не в счет.
Ж.Б.: Касса не приносит счастья, но позволяет жить спокойно. Это важно, особенно если вы можете заработать его, занимаясь любимым делом.Честно. Тогда она крутая. И лучшее в наличных деньгах то, что вы можете дать немного тем, у кого меньше, не зажмуриваясь.
Х.Р.: У вас есть предел, который вы бы не превышали? Что бы вы не сделали ни за какие деньги?
Ж.Б.: Нам так весело с друзьями. Например, на наборе есть бутылка с добычей домашних животных. И мы спрашиваем друг друга: за сколько бы вы его выпили? Или, например: сколько бы вы съели аскариды?
Х.Р.: Съешь?
Дж.Б.: Я съел его.


На этот раз движение за столом.

А.Н.: За что?
Ж.Б.: Во имя авторитета. Даже для булочки с сыром это было не так уж и плохо (смеется).
Х.Р.: Так уж получилось, что вы снимались в сериалах, создающих определенные социальные модели. Я думаю о зарождающемся среднем классе в нашей стране. Вы снимались в фильмах, которые теоретически рассказывают о «раскрепощенных женщинах» — профессионально состоявшихся, независимых, со своим мнением на все. Однако вам не кажется, что в этом есть некое лицемерие: квазифеминистские шаблоны, по крайней мере, для Польши, а по сути стереотипы? И патриархат.Ведь Магда М. на самом деле только мечтает о Петре. Это вершина ее амбиций.

Ж.Б.: Я думаю, это глупо, понимаете? Относить рассказ, написанный по сценарию, по заказу режиссеров, к социологическому вопросу, подчинить его какой-то теории общенационального строительства среднего класса — большое злоупотребление! Я не согласен с такими аргументами. Если какой-нибудь специалист когда-нибудь узнает, что средний класс моего поколения был построен на коте Манеке (Магда М.- Примечание ред.) это не моя проблема.
Х.Р.: Но знаете, о чем я спрашиваю? Это подрывной образец по сравнению с другими польскими сериалами.
Ю.Б.: Так получилось, что на пути моей карьеры встали два персонажа (Кася и Магда), которых раньше не было на польском телевидении. Алоха ТВН!
Минута перерыва на глоток кофе и десятую минералку. Джоанна шутит, что разозлится в спортзале. На заднем плане смена альбома - от клезмерской атмосферы к "я выживу".
А.Н: Что ты слушаешь?
Ж.Б.: Много качелей. Старая музыка.. Фрэнк Синатра.. Мне часто кажется, что если теория реинкарнации верна, то я, должно быть, жил во времена, когда женщины в фартуках пекли вишневые пироги. И я пекла, и семья собиралась вокруг стола, счастливая, как в старом рекламном пакете 1950-х годов, я в восторге от тех времен.
А. Н.: Но знаете, что потом произошло? Это было время скрытого алкоголизма этих людей. Ты бы пришел домой и сказал бы тебе: Милый, приготовь мне выпить.
Ж.Б.: Прекрасные времена (смеется). мне нравится

А. Н.: Ммм, но все же.
Ж.Б.: Воспитание различий между полами — гениальная вещь..
Х.Р.: Речь идет о женских атрибутах. У тебя есть свой стилист?
Ж.Б.: Меня бесит, когда кто-то пытается навязать мне свое представление обо мне. И он говорит мне, что надеть.

.90 000 Архив устной истории - Анна Данута Пшитула

Анна Данута Пшитула "Коза"

  • Расскажите мне о своей семье.


[До войны] мы жили на площади Ветеранов в 1863–1864 годах, в Праге. Я говорю об этом, потому что это было довольно важное место для меня.Это был Дом Солдата - мой отец был директором Дома Солдата, так что я имел связь с армией, и с армией на параде, потому что были академии, разные торжества, армейские праздники. Что для меня было самым важным, так это то, что мой отец принимал ветеранов с 1863 по 1864 годы. Они были очень почитаемы. Их было мало, мало. Они приходили в форме и всегда сидели в первых рядах. [Я был удивлен] - почему они так почитаются. "Ну, потому что это те, кто боролся за то, чтобы вы жили сегодня в свободной Польше" - [сказал мой отец], так что это сообщение преследовало меня всю мою жизнь, что такие люди в чести.
В этом доме меня воспитывала моя семья - отец, мать. У меня было два брата — на четыре года старше и младше. Я бы сказал, что воспитание в нашем доме сводилось не только к запретам, приказам или шлепкам со стороны мамы. Это было важно, потому что дети хорошие наблюдатели, так что пример, который исходит свыше: что родители сделали бы в [данной] ситуации; может быть, я мог бы сделать то же самое. Это не значит, что я всегда им подражал, но это было связано с моим характером и личностью.Говоря о живых примерах, я имею в виду, например, что моя мама работала общественным работником, столкнулась с бедностью в Праге и всегда брала с собой на каникулы бедного ребенка. Это мог быть мой друг, мог быть друг моего брата, но это заставило меня осознать, что если ты сыт по горло, поделись этим с другими. Таких живых примеров было еще много.

  • Что сделал твой отец?


Мой отец был директором Солдатского Дома. Кроме того, он работал в Министерстве народного просвещения.Что касается воспитания, я бы сказал, что [принадлежало] скорее [моей матери], потому что мой отец был просто очень занят. Но я не мог сказать, что сталкивался с какими-либо (когда-либо) наказаниями со стороны отца. Никогда. [Он был очень умным и теплым отцом и человеком].

  • А как насчет военной истории вашего отца?


У него была красивая биография. Фактически вся его жизнь была связана с борьбой за независимую Польшу. Но он никогда особо не говорил об этом дома - он не думал, что это тема для разговора с детьми.Он был в плену, он был в польских легионах. Потом участвовал в большевистской войне 1920 года (разведка за большевистской спиной), потом в походе на Киев, потом в Силезских восстаниях. Потом он встал на защиту Варшавы, не знаю почему, ведь он уже был в резерве. Потом заговор - он был глубоко вовлечен в заговор. Следствием стал Павяк и концлагеря - Освенцим и Ораниенбург.

  • Каким вы помните начало войны?

Начавшаяся война не произвела на меня никакого впечатления, потому что он не мог этого сделать.Я был ребенком, и это ничего не значило для меня, у меня не было опыта. Но примерно через три месяца, в конце ноября, я понял, что означало начало войны.
Это началось, когда - мы не знали - мой отец решил остаться на защите Варшавы и отправить нас [за город]. Он отправил нас в имение на Волыни - это был город Жджары.


[Да]. Мы жили в Варшаве. Жджары были деревней, расположенной сразу за Бугом, к сожалению, за Бугом. В рамках военного поселка мой отец купил сдачу в счет погашения долга.Мы вернулись 1 или 3 сентября, чтобы пойти в школу, и мой отец отправил нас обратно, убежденный, что буря идет с запада, поэтому он отправляет нас в Восточные окраины. Вот тут-то и началась эпопея, ведь уже на вокзале, когда он пытался нас отправить, многие знали, что это последний поезд или последний поезд, идущий на восток. На вокзале был сущий ад — тусклый свет, потому что могла быть бомбежка. Люди прощаются, пытаются сесть на поезд. Отец высаживает нас в окна (и другие тоже), старается оставить [как можно больше вещей] позади нас, потому что мы не знаем, сколько нам идти.Атмосфера ужасная, страшная для меня в детстве. На самом деле самое страшное было то, что я увидел, что мой отец остановился на вокзале — мы идем в какой-то ад, в неизвестность, а он нас покидает. Это поразило меня больше всего. В итоге мы добрались [до Жджар], но по дороге поезд остановился в поле, мы выскочили, спрятались в канавы, был огонь из палубного оружия, но мы доехали.
Несколько дней, может недель, было относительно тихо, когда внезапно [17 сентября] вошли русские. Вошли русские: что мы делаем? Нож в спину, так что садимся на телеги и едем обратно в Варшаву.Конечно, пытаемся прорваться к Варшаве — так говорят: идем на Варшаву. Пробовали за подвижные составы, с военными, которые опять попали под обстрел, и кстати тоже. Вдруг мы [беглецы] говорим нам: «Варшава закрыта. В Варшаву больше не попадешь». Поэтому поворачиваем назад и возвращаемся в Жджары. Приезжаем в Жджары и оказывается, что нам говорят: «Здесь нет ничего вашего. Вот народное правительство». Итак, снова испуг: «Что нам делать?» - "Пока, вы можете сидеть."


Похоже, ждали отца, что придет хозяин. Мой отец не явился, и [однажды] нам приказали сесть на одну телегу и отправили нас в сторону Влодзимежа: «У вас здесь больше ничего нет. А так как у вас еще остались счета с батраками, то мы берем все ваши вещи. Деньги тоже. Это будет урегулирование с этими людьми. Следующий этап - пытаемся попасть на другой берег Буга, к немцам, через Устилуг. Тележки ждут одна за другой, когда откроют границу.Никогда не знаешь, может ночью, может завтра, может послезавтра. Поэтому мама занимает у кого-то деньги - но этот человек пойдет с нами, мы позаботимся о ней и маленьком ребенке. Она одолжит нам денег, потому что, когда мы пересекаем зеленую границу, мы просто обязаны заплатить контрабандистам. Был уже ноябрь, мы ползли где-то на Жуке, тихо, не шурша, ребенок может плакать, потому что он младенец, так что опять очень досадная ситуация. Но нас посадили в лодки и перевезли на другой берег.Конечно, в одну или две лодки мы не поместились, поэтому о нашем багаже ​​позаботились — взяли, а багаж так и не доставили. Но мы были уже на другой стороне Буга, на немецкой стороне, и пытались попасть в Варшаву, к моему отцу. Вот только я сильно заболел, потому что был ноябрь, очень холодно, мы ползали [в грязи].
Сам приезд в Варшаву был для меня шоком - город потемнел, стекла разбиты, в окнах фанера, у тротуаров могилы. Но это не имеет значения.Мы в Праге, потому что мой отец, зная, что Дом солдата снесен, пытался получить квартиру в этом районе. Нам очень нравилась Прага, потому что мы ходили там в школу (брат Владислава IV). Мы переехали на улицу Зигмунтовскую [14] (Зигмунтовский маршрут). И снова наше удивление: почему, когда мы дома, и в относительном мире, счастливы, мой отец говорит, что мы должны переехать в Средместье. Позже выяснилось, что [это] было потому, что мой отец был очень занят подпольем [а], немцы часто стояли на Кербедском мосту и обыскивали, а у моего отца были с собой разные промокательные бумаги.

В самом начале он сказал нам - мне и моему старшему брату (младшему [брату] - может, это не для него предназначалось): «Не играйте ни в какие заговоры. Квартира должна быть под охраной, потому что я глубоко вовлечен». Позже выяснилось, что мой отец работал в Бюро информации и пропаганды (БИП). «Ребята, вы больше не играете в заговор. Квартира должна быть чистой». Но, конечно, квартира никогда не была чистой - она ​​не была чистой с самого начала. Я ходил на курсы повышения квалификации или [они проводились у нас дома].Это было еще совсем невинно, но раз и два отец бьет тревогу, мы убегаем из квартиры, прячемся, с кем-то спим, значит, связи с этой квартирой были. Возвращаемся через две-три недели: тревога снята, можно снова здесь жить.

[Мы переехали с Зыгмунтовской на] Мокотовскую 46а. Я был близок к своей зарплате, потому что зарплата миссис Плейтер была примерно на углу Пия и Мокотовской. [Отсюда] мы переехали в Монюшко. [Это было вынужденно, потому что немцы заняли нашу квартиру на Мокотовской, 46а].По счастливому стечению обстоятельств, [когда] закрылась зарплата [госпожи Плятер] и что-то открылось - тоже под крылом госпожи Плятер - вероятно, в одном доме от нас, потому что мы [были] возле Монюшко 9. Это было Хозяйственное Школа, которая, конечно, не была школой домашнего хозяйства, только там была подготовка к экзамену на аттестат зрелости, высшую аттестат зрелости, нормальную (в зависимости от стадии, на которой вы находились). Но это называлось домохозяйством. Опять же, у меня был только один дом, чтобы добраться туда.Вот так это выглядело, когда речь шла о местах проживания - три я уже назвал.

  • Отец был в БИПе, но был ли он уже вовлечен в заговор раньше?


Немедленно. Он был основателем из шестнадцати того, что первоначально называлось не Армией Крайовой, не Союзом вооруженной борьбы, а Службой Победы Польши. Он принадлежал к шестнадцати, имена были написаны на обычной промокательной бумаге. Но когда дело дошло до его функций, он сразу попал в BIP.


Босс.

  • И основатель. Как насчет братьев и подпольной деятельности?


Отец спрашивал... Младший был настолько молод [временно], что об этом не могло быть и речи. Мне кажется, что старший какое-то время дисциплинировал себя - [квартира] должна быть чистой, она чистая. Важнее другое... Я начал с того, что были наборы. Полные наборы, но я заметил, что мой брат шел с друзьями - закрытая комната - они учились раскладывать оружие, складывать оружие.Этого также не должно было происходить в нашей квартире, потому что мой отец занимался более важными делами. И что, наверное, больше всего - в каком-то смысле - отягощало дом по отношению к немцам, так это то, что в один прекрасный день [наши] родители пришли с еврейским ребенком, мальчиком, и сказали, что он будет с нами, потому что: "Мы обещали заботиться об этом ребенке». [Его родители] были бывшими евреями, друзьями родителей. Хотели ли [они] вообще бежать из Варшавы - я так не думаю, потому что они забрали бы ребенка, поэтому, видимо, они решили [идти] в гетто.Надо сказать, что [позднее] отец ребенка умер в Освенциме, а мать находилась в Равенсбрюке. Ребенок был в нашем доме, так что в доме было далеко не чисто. Тем более что мама считала, что мальчика нельзя прятать в камеры, на чердаки, потому что у него разовьется фобия. Так что он должен жить нормальной жизнью, но он не может выйти [один] на улицу. Все было «написано» на его лице, так что это было бы слишком опасно. Но, например, когда мы собирались в отпуск, родители думали, что ребенок должен ехать с нами в отпуск в Свидер.Это было довольно тяжелым бременем для дома.

  • Как звали мальчика?


Его звали Петр Руф, Петрусь. Это был ребенок [которому было] десять или одиннадцать лет.

  • Что происходило в семье до Восстания?


В каком смысле?


Маме сделали тяжелую операцию - рак, метастазы. Моего отца дважды арестовывали, один раз он всего месяц отсутствовал дома в Павяке, а второй раз попал в Освенцим.Первый раз - мне даже кажется, что ничего личного, что это была облава перед 11 ноября, потому что [отец] уже вернулся домой на Рождество. Но в следующий раз он уже давно был в Павиаке. Он прислал нам секретное сообщение: «Нас увозят. Мы не уверены — Майданек, Освенцим…». Оказалось, что он остался в Освенциме.

  • Значит мама дома...


Илл ...

  • Леди, два брата - кто-нибудь еще?


Бывшая бабушка.Иногда, пока не вспыхнуло восстание, там была и сестра моей матери с маленьким ребенком.

  • Какой вам запомнилась атмосфера перед Восстанием?


В Варшаве вообще?


[Знойный], потому что какой могла бы быть атмосфера, если бы мы все были лишены всех удовольствий, которые принадлежали нам в этом возрасте? Я знал, что мне неприлично (не знаю, значит ли это слово что-нибудь сегодня) ходить в театр (никогда не был), ходить в кино (никогда не был), в ресторан (у меня никогда не было), танцевать не уместно - потому что на улицах стреляют, потому что в гетто начали драться.Так что, как говорила мама, «на могилах не танцуют». Я был молод, поэтому, возможно, я не хотел танцевать на могилах, но я заслужил что-то в своей жизни. Кроме того, еще младший брат придумал боевую задачу - [каждый вечер] подлетать к стене гетто и с помощью своих друзей подбрасывать еду [еврейским детям]. Мама поняла, что с едой что-то не так. [Она была больна и очень боялась за него].

  • Вы чувствовали, что атмосфера накалялась до начала Восстания?


Я бы сказал иначе.Мы ведь к чему-то готовились на протяжении всей [оккупации]. Почему [молодые люди собирались за городом, учились] раскладывать и складывать [оружие]? Это была подготовка к большому финалу. Будет ли это Варшава, будет ли это восстание в Варшаве или всей Польши — неизвестно, но настроение росло. Особенно, когда оказалось, что немцы идут вспять - значит, и для нас час близится, так что конечно в этом смысле... Но вообще молодежь была на редкость горяча.


Восстание вспыхнуло, но дни и часы были изменены, поэтому, когда вспыхнуло Восстание, я действительно вышла с мамой, чтобы привести ее к врачу. Слава богу, я не успел уйти - ведь не факт, что взорвется в пять часов. Например, брат пришел домой, взял еще еды: «Ну, может, сегодня, может, завтра…». Только часы изменились. Еще до отъезда я прощался со своим женихом, который не был настроен оптимистично. Он попрощался со мной и сказал: «Они нас всех здесь убьют.Это плохо кончится. Мое замечание было: «Зачем ты идешь на Восстание, если у тебя такие мрачные мысли?» Он сказал: «Потому что я не смог бы жить, если бы все мои друзья умерли» — что, наверное, никто сегодня не поймет, такое объяснение. Это была последняя [наша встреча]. Что же касается моего жениха, то я его больше не видел - он умер на второй день Восстания. Он погиб потому, что [тогда] нас [еще] не признали комбатантами. Он был задействован в "Басте" - Богдан Витт.
[Мы имеем в виду мать, бабушку, тетю и я думали], что мы можем сделать, когда вспыхнуло Восстание... Вдруг начали приходить молодые люди - с чердаков, из соседних домов, как будто у них было место встречи, между прочим, в нашем дворе.Вероятно, это был - уже тогда - Корпус охраны штаба [(Коста)]. Все, что я знаю, это то, что бабушка [всегда] энергична, [решила]: «Нечего гадать. Через мгновение им захочется пить, есть. Они грязные, они захотят помыться. Они будут ранены — надо что-то делать». Для меня это была самая примитивная работа, которую я когда-либо выполнял, и в то же время я был совершенно измотан. Бабушка начала готовить, а когда я была маленькой, она стирала. Ведь это были не электрические стиральные машины, а бадьи. В прачку меня специально не готовили, поэтому мне было тяжело, но каждый день - с утра до ночи.Отдых, это было пойти ночью на чердак и посмотреть город - как он выглядит, если [и где] горит. Прошло довольно много времени, может две или больше недели, пока я собирался заняться чем-то другим. Тем временем наш дом, наша постель, наша мебель - все было в наличии. В нашей квартире была [также] маленькая больница. Потом переехали, оказались в подвалах. Ночью строили баррикады. Баррикады ломали - строили заново. Так что без съемок у нас было много работы - мама, хотя и больная, после операции, бабушка и я.


Мы не знали, где [старший брат]. Пошел на сборный пункт. На самом деле [рядом с домом] был только [младший], потому что он был во всём. В армию пошел - лети, лети, принеси, вози. Он был молод. [Затем] было что-то более важное, он уже был в карауле, он уже был в Штабной охране — это было что-то.


[Мне было девятнадцать лет. Один] брат был на четыре года моложе меня, старший — на четыре года старше. [Выяснилось, что] у него был сборный пункт [на] Почтовой станции (за Главным вокзалом).Время от времени он выходил в патрули. Честно говоря, тенденция была такова, что моя мама хотела, чтобы я делал то, что я делал, потому что, по крайней мере, она следила за мной, за тем, что я был жив, что я был. С другой стороны, малютка [еще] где-то потерялся...

  • Маленькому было четырнадцать?


Да.

  • Даме было восемнадцать.


Думаю, девятнадцать. [Старший] как-то дал кому-то знать: "Бабушка, а дома есть что поесть - я с друзьями приду, когда пойдем в патруль".Я смеялся, потому что он сказал: «Мы гуляли с мальчиками, такие счастливые, потому что моя бабушка сказала, что у нее еще что-то есть в банках, у нее есть запасы, какие-то листочки». А он говорит: «Ребята, котлеты сгорели» — потому что посмотрел и увидел, что дом горит. У меня тоже был такой момент.


Работал разнорабочим - возле дома, в подвале. Конечно, я должен был принять присягу, то есть с начала Восстания. В какой-то момент я сказал: «Бабушка, ты оглянись, потому что ты работаешь в Красном Кресте. У вас есть сборный пункт в «Адрии» — это был ресторан в Монюшках — узнайте, может быть, им нужен где-то офицер связи — медсестра, но должны быть какие-то навыки — я хотел бы выйти на улицу».Это было то, что моя мама просто хотела, чтобы я не бегал по улицам. В какой-то момент пришла бабушка и сказала: «Слушай, им это нужно. Офицер связи погиб на Аллеях Иерусалимских. Произошел пожар в БГК - Банк Господства Крайового - и им срочно нужен кто-то, так что сообщите об этом. Где? улица Ясная, ПКО». Это было довольно интересное здание, потому что то, что наверху, есть наверху, а внизу было два или три этажа. Значит, в какой-то момент мы доставали документы из подвалов, когда [здание] бомбили.

Я подал заявление, и оказалось, что я буду офицером связи Военно-особого суда - это был I отдел Главного штаба. Я не знал, что делать — я знал, что буду бежать. Мне было немного страшно, когда я устроилась на свою первую работу, потому что это были улицы, которые я совсем не знала и по которым не ходила. Да, я знал Варшаву, но я знал ту Варшаву, которую хотел знать - Лазенки, Аллеи Уяздовские, Иерусалимские, Огруд-Саски, Маршалковскую, Хмельную, но не какие-то Сенны, Чесне - я вообще не знал, где это.Мне было немного [смущенно], но я, конечно, не собирался отступать. Тем более, что мне сказали: "Если ты не можешь пройти по улицам - на что я заранее знал, что я не смогу добраться, потому что я даже не знаю, где это (схему мне не дали) - то в подвалах частично разбито есть дыры и так можно переходить из квартала в квартал." - "Что на стенах?" - "На стенах - углем что ли - большие стрелки написаны" - сюда, на эту улицу; сюда - на ту улицу.С помощью людей, которые выжили, они сказали: «Вы придете сюда»; "Пойдешь туда, попадешь..." - бегать я научился, частично в подвале. Но это только частично, потому что в основном на улицах, за баррикадами - тоже. Иногда неглубокий ров - тоже. Но хуже всего для меня были Алеи Иерусалимские, которые я бегал каждый день, и каждый день были обстрелы. Был почти случай, что наши пацаны стояли и их не пропускали - никак. "Разбитая баррикада - ты как сковородка, сидишь наверху, на крыше, на полу, в окнах.Мы не должны никого пропускать». Надо сказать, мне очень повезло - охая, плача, уверяя их, что [несу] очень важные вещи и они должны пройти мимо меня, я всегда доносила. Таким образом, я стал незаменимым офицером связи, потому что я был всего один. У меня было два начальника - имен не помню. Я знаю, что один судья "Владек", другой - судья "Лещ". Я зарегистрировался, мне вручили бумаги: «Вот, возьми» — по этому адресу. Иногда это был один курс, иногда приходилось долго ждать в Аллее.Я знаю, что раньше тоже бегал по ночам.

  • Люди показали, как пройти на ту или иную улицу. Каково было отношение гражданского населения в начале?

Сначала было здорово. Мы были рады, что что-то, наконец, началось. Это только началось. Мне кажется, что люди были очень самоотверженными, потому что часами стояли с ведрами для воды, пытаясь потушить пожары. Ведь оборудования не было, так что пока можно что-то делать с ведрами воды.Вынесли все, что было в доме - одеяла, подушки, скамейки, столы, чтобы построить баррикаду (не говоря уже о переворачивающихся трамваях и машинах). Так что была большая самоотверженность, большой энтузиазм. В то время голод нам, наверное, не грозил, потому что [в магазинах и] всегда что-то было дома. Он был под оккупацией, поэтому был в резерве. У нас тоже были запасы - большие, не большие, но были. Так что, конечно, настроение было отличным.

  • Как прошел день?

Очень разные.Мне не нужно было отчитываться очень рано, потому что джентльмены [то есть мои начальники] должны были сначала что-то приготовить для меня. Я приходил на час и просто садился. Моей работой было ждать готовых работ, которых я не знал, не читал - не знаю, что это было. Приказы, рапорты, приговоры… Наверное, и приговоры, потому что мне иногда кто-то говорил: «Не торопись, потому что там кто-то дольше проживет», так что были и приговоры. Но я должен был быть доступен, поэтому я просто сидел там. Они - за одной партой, я за другой и жду - готов или нет.Когда я получил его, я сразу переехал, потому что я даже не был уверен, когда вернусь. Так что я никак не мог вернуться на базу в тот же день. Если бы у меня была пара адресов, я бы не смог это сделать, если бы был пожар. [На всякий случай я изучал пароль для данного дня или ночи].


Абсолютно один, потому что у меня было два начальника и я был их единственным связным. Конечно, она была одна, поэтому мне было так важно, чтобы меня не убили.

  • А ты не испугался, когда вернулся ночью?


Я всегда боялся темноты - с детства - и я знаю, откуда она взялась.У бега [в темноте] были свои плюсы и минусы. Днём я был "в кастрюле", ты меня видел, а ночью нет, поэтому темнота позволила мне немного успокоиться, что, может быть, в меня целились, но я этого не вижу и я не знаю откуда. В темноте я чувствовал себя в большей безопасности. К тому же, как в песне, августовские ночи были теплыми, прекрасными. [Когда] я был без работы, я знал, что сделал то, что должен был сделать; Я нес то, что должен был принести. Я и мои мысли - я собиралась и планировала, что будет в будущем, что мы будем делать, когда встретимся (мечтать можно всю ночь).В основном я возвращался домой очень поздно. А между тем, после того, как я разобрался со всеми отчетами, взял бумаги, я еще пытался получить информацию о братьях. Ведь мама все время ждала не только моего возвращения, но и того, живы они еще или мертвы. Мне действительно пришлось оглянуться туда и сюда, чтобы сообщить ей, что они все еще живы сегодня, хорошо. В то время она смирилась с тем, что я тоже [в Восстании], в принципе согласилась без ропота.Я хотел один немного ближе. Но она на самом деле помирилась, и я думаю, это было связано с тем, что как невеста она знала, что ее отец всю свою жизнь связал с борьбой за независимость, поэтому дети - совершенно естественно - тоже что-то делают.

  • Видели ли вы своих братьев во время Восстания?


Не совсем так. [Один] был на почтовой станции, так что это было немного сложно. Я мог немного отклониться [от маршрута] после выполнения задания, но не лететь совсем в другую сторону города, потому что хочу посмотреть.И вот как я однажды вспылил, когда увидел наш дом в огне. Я собирался с отчетом и думал, что когда закончу с отчетами, здесь ничего не будет. Ну я повернулся и сказал - ну хоть что-нибудь поймаю. Какой? Конечно, я думал о вещах, которые могут быть не важны в данный момент — они были важны для меня тогда — фотографии или письма. Но я был так предусмотрителен, что первым делом схватил зимние пальто и разную крепкую обувь и взял ее (моя семья - дом горел - уже сидела в подвале).Я сказал: «Я вернусь, отведу тебя на другую сторону проспекта». Это было странно, но там был совершенно другой мир. [Немцы] разорили Варшаву с районами и улицами. На другой стороне Алеи, на Мокотовской, в [наших старых] подвалах мы еще могли [сидеть] тихо. Но как вывести всех людей? Бывшая мать - после болезни, бывшая бабушка, тетя - очень слабая, был ребенок, который случайно заболел. У нас была даже помощница по дому, которая была не вполне умственно дееспособна, так что приходилось тянуть ее за руку.Я должен был привести все это братство на другую сторону.
Когда я сообщил отчеты - я вернулся. Конечно, все сгорело, дома не стало, но [не] все сгорело.
Я пытался увести их на другую сторону, что опять-таки было совсем не просто. Я устал после дня бега — ведь я шел не по улицам, а по развалинам — горам развалин от разрушенных домов. Это было так утомительно. У меня болели ноги - у меня была одна нога, другая вывихнута. Но как-то я собралась - они тоже, испуганные-испуганные, ходят по ночам.Нас не хотят пропускать. Я разобрался и перевез свою семью на другую сторону. С этого момента я знала, что они в доме, который стоит, в нашем подвале, потому что это был дом, где мы жили раньше, Мокотовская 46а. Как ни странно, воцарилось относительное спокойствие. Но это трудно объяснить, потому что, когда к нам из Старого города приехал друг моего брата, он сказал: «Но у вас тут рай!» [В Старом городе] уже был ад, по канализации ходили. И забавно, что на одной стороне проспекта тоже было - может, не так, как в Старом городе - но дома горели, бомбили (может, просто Ясна, в ПКО), а на другой стороне еще относительно спокойно.На самом деле дома на Мокотовской и в окрестностях Уяздовских аллей есть и по сей день.

  • Какие новости от твоего жениха?


У меня не было новостей, поэтому почти невозможно, чтобы он был в порядке, но если вы не хотите во что-то верить, вы не верите. Полевая почта — мальчишки доставляли секретные сообщения или можно было найти карточки, приклеенные к стенам — я здесь, я там. Вы должны помнить, что восстание вспыхнуло, когда улицы были заполнены машинами, было пять часов.Это было ужасно, потому что многие люди спаслись бы сами, но в своих домах, а оказались на улице. Я просто подумал, что если все живые ответили, а мой жених нет, то что-то не так. Но я объяснил себе, что, может быть, [он ушел] в леса под Варшавой, потому что он мог быть в полевом госпитале под Варшавой. Но я, конечно, знал — я не знал, что он был убит 2 августа, — что нас еще какое-то время не признали комбатантами, так что он мог быть убит.Но, конечно, я не допускал этой мысли, не до конца. Кроме того, я ходил по ночам в гости к своим будущим родственникам, то есть к родителям моего жениха. Я должен был их как-то утешить, потому что это я пришел с новостями из города. Бедные, они были дома, они вообще не знали, что происходит. На самом деле, я поставил перед собой боевую задачу, что даже если я знаю, что это плохо, это должно быть хорошо, я должен сообщить им самые лучшие новости. Так я и сделал. И моя семья была счастлива, потому что всегда были хорошие новости (оно заканчивается, и [подобие]), то же самое и с моими свекровями.Хуже было с моими хозяевами (прозвище мое было "Козел"), они просто говорили: ""Козел", не фантазируйте. Что бы мы дали двадцать лет жизни, чтобы был твой оптимизм. Но что ты нам здесь придумываешь?».


Я говорю о двух моих боссах, когда я вернулся - я тоже пытался их заразить. Они сказали: «Ты больной оптимист». Но они знали чуть больше меня, что происходит, на каком этапе мы находимся. В какой-то момент, например, меня подозвали и сказали: «Помни. Русские, если они придут, мы исчезнем, мы уйдем.Мы договариваемся, где есть точка, где вы можете нас найти, потому что вы нам все еще нужны». Так что, должно быть, было очень плохо. Русские стоят в Праге, мы слышим, ждем, когда они придут каждый день, союзники - и тут мне говорят: «Надо рухнуть в землю. Вы офицер связи, вы будете нашим контактом с миром». Это звучало уже очень плохо. Второе - что еще могло быть, как не с другой стороны? Возможные капли с Запада. Это не сработало, потому что, как сообщается, русские не позволяли самолетам союзников дозаправляться и приземляться на советской стороне.Конечно, обо всем этом мы кое-что узнали — не то чтобы вы знали с самого начала, что ситуация настолько драматична. Рассчитывали ли мы на помощь русских? Мы надеялись, что они дадут некоторое удовлетворение, что мы помогаем им в освобождении нашей столицы, чтобы она не называлась, что мы просто ждем. Мы делаем все, что можем. Предлагаем себя воевать.

  • Опасность того, что вы делали, заключалась в том, что немцы стреляли в вас, но вам все равно приходилось прятаться в воротах.


Я вообще не думал об опасности. Я должен куда-то лететь - в меня целится, стреляют или бомбят - ну, это часть повстанческой жизни. В любом случае, как я уже сказал, иногда я предпочитал быть снаружи, потому что очень боялся быть похороненным в подвале. Однажды я попал в ситуацию, когда они случайно оказались в том доме, где я был, а может быть, в соседнем доме... Я знаю, что ничего не видел, было темно, и для разнообразия я вышел таким рассыпавшимся, что были видны только мои глаза.Но, видимо, у меня было нездоровое чувство юмора, потому что, когда надо мной пролетали люди - "помощь что ли?" Ноги? Руки? Ты жив ?! " Я говорю: «Неважно. Я зря мыл голову вчера! Я сегодня в ужасном состоянии». Это мнение должно быть оптимистичным, но это не значит, что я действительно верил в сказки, которые рассказывал людям. Я верил все меньше и меньше. Мы просто оказались в ситуации, когда, если бы нас не убили, мы бы умерли с голоду. Когда у нас сгорела квартира, бабушка или мама еще что-то наловили в сумках, но действительно большого запаса еды не было, приходилось покупать.Были магазины, которые были целы, хозяева ухаживали, и можно было купить что-то за большие деньги. Если у людей не было денег (ведь откуда им было быть), то [продавали, например] кольца - как говорится - за собачьи деньги.

  • У вас было много свободного времени между отчетами. Что ты делал?


У меня было совсем немного свободного времени - столько, сколько мне давали - "Подожди, скоро будешь готов". Может быть, это было не сейчас, но... Я задремал, я так устал, что однажды, когда была бомбежка ПКО, кто-то из армии (не мое начальство) отнес меня в убежище (большое, глубокое, под землей).Ничего подобного не помню, очнулся в приюте. Я был очень уставшим. Ночи были очень короткими, а дни очень напряженными. Я пытался делать заметки, но это могло быть обрезано на середине предложения. А я сижу и напишу: "Это 2, я..." - здесь и здесь; "делаю" - и то, и то; «Я жду», «Я иду». Но когда у вас нет [конкретного] времени впереди, это сломанные предложения. Я думал, что это будет два или три дня, мы встретимся, поговорим друг с другом, чем мы занимались в эти дни. Но время становилось все длиннее и длиннее, так что, наконец, было создано что-то вроде дневника или записной книжки, и это было, собственно, то, чему я научился во время Восстания, потому что, может быть, я скажу это позже, когда я уезжал, все сувениры остались в Варшаве. .

  • Видели ли вы проявления религиозной жизни?


Конечно, я это видел, но я не должен был в этом участвовать. Я должен был добраться из пункта А в пункт Б, а не останавливаться и смотреть похороны, свадьбы или молитвы. Собралось в основном мирное население, были и полевые мессы, и часовни во дворах. Но я не пошла гулять — я знала, куда идти, и это было самое главное.

  • А что касается связи - радио, газеты? Был ли к нему доступ?


Когда я летал по улицам, скорее не было возможности таскать что-то с собой и слушать.Но, конечно, были «хоралы» из Лондона, и мы ответили: «Нам не нужны хоралы, нам нужны боеприпасы».

  • Когда вы бегали по городу, вы должны были лучше, чем кто-либо, понимать масштаб разрушений и человеческих жертв.


И да, и нет, потому что я не всегда летал на улицу. Один район был разрушен, а другой совершенно не пострадал (как раз на другой стороне проспекта). Но знал ли я, что случилось со Старым городом? Что он уже полностью разрушен? Пока не пришел друг и не сказал: «Старый город полностью разрушен.Нас уже не выдержало даже население — мы убежали через канализацию». Я только с крыши смотрел, пока стоял наш дом, что горит, какая-то часть Варшавы. И масштаб ущерба? Каждая гора щебня была могилой. В квартире сидело много людей, склонявшихся, что не хотят спускаться. Они не хотят идти вниз, поэтому он их закопал, и они [под завалами]. Я знал, потому что летел над обломками, и время от времени мне казалось, что я что-то слышу, голоса из-под обломков. Не было никакого оборудования, чтобы помочь этим людям. Я осознавал разрушения, конечно, больше как человек, который все время сидел в подвале, но не чудовищность потерь.Тем более, что все закончилось после ухода - сожгли город.

  • А потери в людях? Вы видели мертвых людей?


Видишь - видел, о масштабах Восстания мне не рассказал. Это были только ситуации, которые человек не хочет вспоминать и не хочет представлять, что «со мной могло случиться такое». То же самое было и с офицером связи, который умер накануне, раньше меня. Я делаю то, что она сделала. Они даже предложили мне ее пальто, когда ночью будет прохладно.Я надеваю одежду покойника и мне нужно двигаться. Я не одевался и не верил, что должен умереть. Когда тебе двадцать, ты кажешься слишком молодым, чтобы умереть. И если люди умирают, это не обязательно случается со мной. Так вот, действительно, у меня бывали ситуации, при которых ночью (ведь я не могу жечь свой фонарик вечно на мишень возможного пожара) я падал в кювет, кювет мертвый, мертвый, мертвый - жуткая вонь. Я выбрался из канавы — мог ли я подумать, что, возможно, я там лежу? Мог ли я подумать, что это произойдет со мной через мгновение? Я бы вообще никогда не ушел.Это случилось, и это не должно повториться, завтра будет другой день. Я видел... Например, улица Згода - банк "Под Орлы". Помню, бегала тогда возле своего дома (он уже сгорел) и увидела, что на площади перед банком лежат люди. Но люди ли они? [Тела] скрючены, обожжены - я не знал, что это было - это выглядело ужасно, на самом деле просто глазницы. И еще раз - я не собираюсь останавливаться здесь и смотреть на это, потому что завтра я не буду двигаться. Вы просто должны поверить, что я тот счастливчик, который выживет.

  • Были ли новости о родственниках, друзьях, о том, что они ранены, что они переживают?


№ Самое главное, мой жених ничего не сказал. Если бы я был умным, я бы сказал себе - невозможно, чтобы он не говорил два месяца, когда все говорили. Но я не принимал это как должное, надеясь, что он мог оказаться за пределами города. Что касается остальных, то нет. Самое главное, что мы не знали, жив ли мой отец в Освенциме. Прошло уже много времени.Обычно моя мать каждую неделю готовила посылку, собирала письма, отправляла письма в Освенцим, и мы более или менее знали, что происходит. [Хотя] не совсем, потому что, например, пришло письмо, там был адрес и знакомый, который через много лет освободился из Освенцима, сказал: «Слушай, это адрес блока смерти. Возможно ли, что отец там?» Не скажу, что это были не раздражающие моменты, даже когда пришло письмо, что все было хорошо, - потому что так всегда писал мой отец ("Я здоров, все в порядке").Готовим продуктовый набор и отправляем. А сейчас - два месяца не знаем. [Отец] знает о Восстании и может нервничать из-за нас. Мы знаем, что он в Освенциме, но не знаем, жив ли он еще. Осознание того, что мы действительно ничего не знали о том, что происходит, тоже было ужасно. Я могу представить свою мать: у нее трое детей в Восстании, муж в Освенциме - живой или мертвый (она не знала), а сама она тяжело больна.

  • Когда вы узнали, что ваш брат ранен?


Даже не знаю, когда узнал.Я только что спросил [связного, который шел к Почтовой Станции, чтобы он мог узнать - фамилию, имя, псевдоним. Он сказал: «Он ранен, но не так сильно, не расстраивайся. Может быть, даже не говорить маме.

  • Но ты пришел домой на ночь?


Да, но тогда дом был уже не у Монюшко, так что мне пришлось снова пойти к Монюшко, потому что мой брат был в Штабной охране и [еще] во дворе была палата, там был санузел . [Мне пришлось пойти] сказать маме, что она была на нашем старом заднем дворе, что она жива.Мы уже были в подвалах на Мокотовской, так что еще раз - пройдите Аллее, проверьте, что происходит с [братом], принесите домой хотя бы информацию о нем, что он в порядке.

  • Каким было ваше худшее воспоминание о Восстании?


О лучшем хотелось бы [говорить] - это первые дни. Самое страшное, что это последние дни. Я думаю два раза был открыт проход для мирных жителей, и мы рассчитывали на то, что в какой-то момент (не знаю как так получилось) командование договорится с немцами и разрешит гражданским уйти в третий раз .На самом деле - может быть, это звучит пафосно - я думаю, мы это лечили, что это будут польские Фермопилы, там мы должны умереть.

Лишь бы гражданское население ушло, потому что среди народа было ужасное настроение. Я продолжал ходить по подвалам и чувствовал, как нарастает тяжелая атмосфера. До этого мне помогали. Лично я их не боялся, а вот крики «Убийцы! Прекратите это Восстание!». Ведь это было не приятно. Люди уже были голодны. Во всяком случае, вы можете представить себе ситуацию, в которой есть матери с маленькими детьми или старики.Я это понимал, но это создавало особую атмосферу, поэтому мы думали, что они уедут из города. Но, конечно, надо сказать, что если вдруг окажется, что все мирные жители должны уйти, что я буду делать? Ведь моя мать ни за какие деньги не захотела бы уйти и бросить меня. Думаю, опять будет трагичная ситуация - могут уйти, но не хотят, потому что остаюсь я и остаются мои братья (потому что речь шла только о мирном населении). Но это было нашим воображением, что это произойдет. Это произошло не потому, что была капитуляция.

Мы никогда не соглашались капитулировать. Мы можем проиграть, мы можем умереть, но не сдаться. Капитуляция - позор. Но надо сказать, что командование - более осведомленное о ситуации, чем мы, - понимало, что остатки молодого вещества надо спасать, потому что мы все погибнем - потому что русские не пошевелятся и десантирования не будет; и помощи союзников не будет. Так что, вероятно, их решение стоило даже больше, чем нам. Но они все равно видели готовность молодежи к борьбе.И скажи им, чтобы они остановились. Капитуляция. Как так? Мы устали от шестидесяти трех дней и ничего? Закончи это? Это было страшно. Но я не знаю, простое решение сдаться или уйти из города, решение уйти...
У меня были дополнительные переживания, потому что я не хотел выходить с гражданским населением. Капитуляция есть, а мама говорит: «Давай, оставайся. Я не могу - я болен, моя бабушка больна, моя тетя больна. Ты единственный, у кого есть сила». Я сказал, что тоже хотел бы пойти куда-нибудь со своим персоналом. Я был кем-то, я ничто, если я маскирую себя.Наконец я сказал: «Хорошо. Мальчики не могут, но я останусь с тобой. Но почему бы вам не пойти со мной, к моим командирам, и мы спросим у них, ничего ли, если я останусь с вами и не пойду с ними». Я отвел маму к обоим братьям, чтобы попрощаться с ними. Она знала Варшаву, но не могла найти дорогу сквозь завалы и в темноте. Она подошла к обоим. Она дала им смешные деньги - десять долларов, я думаю, чтобы они могли купить себе кусок хлеба, если он им понадобится. Она спросила меня.Я должен сказать, что это был, вероятно, один из [самых приятных] дней Восстания для нее, потому что эти командиры были очень близки ко мне, очень сердечны. Я бы сказал, что все было немного по-другому, когда я зарегистрировался, и они сидели за столом и готовили отчеты, и как мы все сидели под столом, потому что была бомбежка. Тогда нет преград, мы все боимся. Они меня сильно потрясли, а точнее мою маму, что она принесла в мир такое сокровище. Моя мама была очень горда, потому что они говорили, что я всегда доступен, смелый.Я мог бы ей все это рассказать, [но] я пришел домой уставший - буду ли я повторять комплименты, которые были в мой адрес? Но они сделали это. И они сказали: «Конечно. Она сделала больше, чем могла. Последние дни жуткие - она ​​была единственной, кто пересек Алее и передал донесения командованию. Абсолютно – если это ваше желание и необходимость – остается». Во всяком случае, последние донесения, которые я передал командованию на другой стороне проспекта, не знаю, что это было, потому что я никогда не открывал свои бумаги, но это должно было быть так неожиданно (потому что никого не пропускали) что приняли меня в команду, как будто я с неба упал и при этом ничего не привез, только какие-то бумажки.— А ведь ты мог вообще пройти! - потому что никто не мог пройти. Что мне было особенно приятно, - этих господ я потом узнал в прессе, но они мне не представились. То ли Хрущель, то ли "Монтер" - не знаю, иду в штаб, беру. Они, напротив, сказали: «Это дочь Тадеуша! Слушай, прорвалась будущая дочь Тадеуша, вот она. У нас есть бумаги. Это были знакомые, друзья моего отца — может быть, из подполья, но меня отец никогда не привлекал. Мои родители предполагали: ничего не знаешь - ничего не скажешь, значит, я ничего не знал.
Но это были последние дни. С одной стороны, я имел удовольствие, что они меня укачивают, говоря, что я фантастическая, что: «Слушай, мы тебя на украшение представляем». Я даже иронизировал, сказав: «Я получу два креста. Ты обещаешь Смелого, но еще и деревянного». - Да ладно, не переусердствуй. Ты всегда был оптимистом». Поскольку у меня никогда не было бумаги в руках, я предположил, что, может быть, я был в последнем заказе, может быть, его уже нет - но это не имеет значения. Это были последние дни.
Уезжая из Варшавы, шла череда людей, нагруженных узлами, в ужасном состоянии - скорее психологическом - некоторые плакали.И вот этот ряд людей среди развалин покидает Варшаву. Ведь мы прощались с миром, который уже никогда не вернется. Даже если бы мы могли вернуться в Варшаву, это была бы уже не та Варшава. Ты оставляешь после себя могилы, ты оставляешь руины, ты оставляешь позади весь свой мир. К тому же моя бабушка, очень энергичная, просмотрела мой рюкзак, она насыпала горох, который должен был однажды спасти мне жизнь - не знаю как, потому что не знаю, где его приготовить. Она забрала остатки моих сувениров - фотографии, письма, флаконы духов."Для чего это ?!" Я говорю: «Бабушка, это запах умершего мира!» - «Пусть будет так, а ты будешь жить. Вот сухари, горох - бери. Рюкзаки из наволочек, сумки - это были не обычные рюкзаки. Так выглядели люди... Марш бедняков, неудачников.


Восстание в моем аккаунте звучит ужасно, но были и приятные моменты. Это трудно объяснить. Получение ПРОШЛОГО - отличный момент! Вся Варшава с ума сходит! Это был захват всего одного здания, но это было настолько сложно, что мы не ожидали, что повстанцы когда-нибудь его захватят.Это маленькая радость и большая радость. Так или иначе, каждый дом, который удалось отбить немцам, был великолепен. Если поездка в булочную удалась - я говорю о начале Восстания, потому что ничего подобного потом не было - ночью, за хлебом и вышло, попалось, опять чудесный момент. Баррикада перестроена — можем снова перебежать улицу, прикрытую баррикадой. Смешные, но очень важные моменты для нас. Точно так же — я не знаю, что это значит, но я называю это демонстрацией силы — мы вдруг увидели в небе много самолетов, как будто мимо пролетел рой птиц.Летают, ничего не роняют - буквально демонстрация силы. Это были не немецкие [самолеты], но я не знаю, были они американскими или английскими. Но для нас это был укол энтузиазма на несколько дней, ведь они же пришли, что-то начинается. Ничего не началось, все закончилось, но опять же, на какое-то время появился прилив надежды. Вероятно, их было намного больше. Каждая встреча с кем-то, кто вдруг появлялся — прямо как из Старого города: «Боже! Ты жив! ". - "Да, я жив" - и этот жив. Было много очень приятных моментов, потому что человек [в своем уме] уже похоронил многих людей, и все же они были живы.

  • И вернуться к выходу из Восстания?


Это были мои худшие воспоминания о Восстании, и на самом деле это был не выход, а капитуляция. Мы знали, что нас, в гражданском лохмотьях — никто и не одевался — гнали к фургонам и везли в Прушкув.

Мы находимся в Прушкове, есть несколько номеров - мы не знаем, действительно ли это уже выбор, но я так думаю. Есть несколько залов. Начинаются размышления: почему я ушел с мирным населением, как теперь проблема, что, может быть, меня возьмут на работу? Дело было не в том, что я был похож на участника восстания, а в том, что я был годен к работе, так как же я должен попасть в поезд, где есть больные, старые и маленькие дети? Я была одета как тринадцатилетняя девчонка — с прической, во всяком случае, с косами — сумасшедший синий бант на макушке, я носилась по залам, как сумасшедшая.Моя мама, которая очень хотела видеть меня тринадцатилетней, сказала: «Ну… ты не такая, значит, надо что-то другое придумать, иначе тебя возьмут. Вы не обижены, мы будем характеризовать вас на другое состояние». Как-то легко получилось, потому что в то время дамы носили довольно длинные пояса [для подвязок] и под этот пояс подкладывали разные вещи, создавая живот. Может быть, если бы они захотели провести расследование в отношении меня, это было бы трагедией, но это не так. Только кто поведет меня куда-то, где обо мне позаботится Красный Крест и будет объявлено, что я должен сесть в этот вагон, потому что это специальный поезд.Я знаю, что у моей матери были с собой украшения, которые ей подарили родители еврейского мальчика. В последний момент, когда я ворвался в свою квартиру и открыл отцовский стол (что я никогда не практиковал, чтобы смотреть на отцовский), я схватил его и понес в подвал. Мама тогда сказала: «Как хорошо, что ты принесла. Ведь никто не поверит, что в квартиру не привезли даже обручальных колец или браслетов». Но она повернулась к моей тете и сказала: «Пожалуйста. Дайте что-нибудь для Даны, чтобы кто-нибудь посадил ее в эту машину.У меня ничего нет, у меня есть только часть вещей этих людей, но, может быть, я когда-нибудь встречусь с ними и верну им это». Я знаю, что тетя сняла женские золотые часы (не знаю, кто это мог сделать - это сделали моя мама и бабушка) и две медсестры повели меня к машине. В этот момент немцы стали проверять, но довольствовались тем, что расстегивали шинель или куртку, видели большой живот и помогали мне добраться до фургона. Я уже знала, что не пойду работать, по крайней мере, поеду вместе. Цель, ради которой я не шел с военными, выполнена - я с семьей.

Это было унизительное путешествие, потому что часами в товарном вагоне - мужчины, женщины, дети, старики, молодые. Люди подходили в поле, пытались дать нам воды и хлеба. [Это] было явно много, но при этом возникли физиологические потребности, [поэтому] в какой-то момент — «Выходи». Встреча у экипажей [женщины, мужчины вместе]. Это был действительно очень неприятный опыт, но мы были живы, это было самое главное. Но: «Куда мы идем? Куда они нас ведут? Сколько времени они нас возьмут?»- «Вы должны ехать в Германию. Направление - Германия». Мы не знали, почему они должны были везти нас в Германию. Ведь мы бесполезны, видимо, мы бесполезны. Оказалось, что нет. Им же хватило мудрости прийти к выводу, что именно этому поезду не нужно идти в Германию, потому что у них не будет никого из этих людей. Так что они буквально избавились от нас. Они открыли вагоны и сказали: «Езжай, куда хочешь». Для нас это было очень важно, потому что, когда открыли вагоны, оказалось, что мы недалеко от Ченстоховы, а семья отца в Ченстохове.Близких отношений мы не поддерживали, отец время от времени присылал помощь, но во время оккупации было не до наездов - так или иначе. В любом случае уже можно было где-то остановиться. Конечно, снова были трагические или курьезные ситуации. Ченстохова не была мятежной (я не знаю, восставал ли какой-либо город за пределами Варшавы), потому что Ченстохова была относительно спокойной. Но я помню, что когда-то люди бегут, бегут, кричат. Я говорю: «Что происходит? Лапанка есть? Что?".- "Ну да, ловят, но не нормальных людей, а из Варшавы!". Так что мы были теми сумасшедшими, которых они искали. Может быть, они знали, что есть люди, которые могли пойти работать. В Ченстохове я не чувствовал мятежной атмосферы, не ожидал, что что-то произойдет, но уже наблюдал то, что называется отступлением немцев. Уже на дороге, за городом, я видел одиночные подводы, небольшие группы немцев - это было уже отступление.


В общем, теперь нужно было думать о какой-то нормальной жизни.Но не для меня, потому что моя мама все еще считала, что я в опасности. Точно так же, как было во время оккупации: «Вас поймают где-нибудь; ты слишком хорошо выглядишь, окажешься в каком-нибудь немецком лупанаре». По этой причине я немного работал во время оккупации. Мой отец добился для меня места в институте, основанном в 1920-х годах. [В институте] производили вакцины против сыпного тифа. Какое-то время я был хозяином вшей. На самом деле это была не работа - зарплата конечно тоже была никакой, но Ausweis фантастическая.Где бы меня ни останавливали - меня сразу отпускали, потому что меня проверяли: здоровая, молодая кровь - хозяин. Но я должен признать, что я не очень хорошо воспринял это мысленно. Делалось это так, что на бедро на широкой тесьме крепился спичечный коробок (может чуть больше) с сеткой. Он был привязан к бедру, и я так сидел, минут сорок пять, может, час, и, конечно, там что-то происходило. Через час это место покраснело, стало чесаться.Я никогда ничего не приносил домой, но у меня все время было впечатление, что все идет за мной. Я не мог выдержать это занятие психологически. Это было, конечно, очень хорошо, потому что позже в газетах я прочитал, что у меня была неплохая компания, потому что, по-видимому, это делали и Герберт, и Банах, и Скровачевский, - но я не знал этих людей в то время и ничего не знал об этом. Также [сделал] это для Ausweis, их спас.

  • Вы вышли с мирным населением.Что с братьями? Какова была их история в конце Восстания?


Братья не хотели идти с людьми. Сказали, что не могут сопровождать маму и бабушку: «Ты делай, что думаешь, мы идем со своими подопечными». Я пошел с мамой, мама дала [им] по десять долларов, попрощались и — ничего не знаем.

  • Они были вместе - старший брат и Ежи?


Ежи Болеслав Крук-Стшелецкий [был] на четыре года старше меня.Анджей Мацей Крук-Стшелецкий был на четыре года моложе. Я потерял с ними связь.

  • Но они были вместе в конце Восстания?


Нет, были в разных местах, уходили в войска. Я ничего об этом не знаю - мы ушли с населением, а потом и с войсками. Они сдали оружие. Я просто помню, как слышал наставление: «Ты должен выглядеть опрятно. Выходи смелым!». Неудачники, но храбрые. Но больше я его не видел.

  • Когда вы узнали о них какую-либо информацию?


В Ченстохове мы ничего не знали.Мы стояли на этапе - где их искать. Красный Крест - польский, международный? Мы не знаем, жив ли мой отец, мы ничего не знаем. Мама говорит: «Есть одна вещь, которую я могу сделать, но без шансов. Я напишу властям в Освенциме. Нас спас немецкий порядок. Мама написала и получила ответ: "Ваш муж был в Освенциме - до этого и того дня - потом его отправили в лагерь в Ораниенбурге, и он там". Это была фантастическая новость для нас - но в другом лагере, но это так.


Прежде всего живым. С другой стороны, мы ничего не знали о братьях.

  • Информации не было.


Абсолютно нет. Все время, что мы были, моя мать не могла узнать, так что это снова стало для нее источником нервозности. Но нам сказали: «Смотрите, малолетних отправили в спецлагерь для подростков, так что за младшего можно не волноваться. И вообще они считались ветеранами, так что уже ходили в лагеря для военнопленных». Где бы они ни находились, в них не стреляли, так что это было важно.Откуда им знать, где мы и где нас искать? Если не Варшава, то где? Они не знают. Если, например, они пошли с населением в Германию? Так что мы заблудились, вот и все.

  • Куда вы переехали из Ченстохова? Вы пытались вернуться в Варшаву?

Мы сидели в Ченстохове и все время думали, что мы из Варшавы, мы никуда не хотим. Дом в Варшаве сожжен, у нас ничего нет, но, может быть, что-то есть в подвале.В тот момент, когда дом загорелся, я взял с собой какие-то пальто — шубы, приличную обувь, но в первую очередь старался нести какие-то ценные вещи — [например] картины. Это [было] еще, когда я работала прачкой, ночью я пыталась (с помощью других людей) отнести какие-то вещи в подвал. Говорю маме: "Знаешь, подвалы не сгорели, дом кирпичный, опрятный - может, что-нибудь найдем? Нам что-то нужно, у нас ничего нет. Но конечно в мародёры наверняка входили гражданское население, армия, потому что там было абсолютно нечего.В подвале я оставил фартук, повязку, фуражку, удостоверение восстания, потому что это было бессмысленно перед тем, что меня могут задержать [иметь при себе доказательства активного участия в Восстании]. Их не украли мародеры - я их воткнул в то, во что они попали и, наверное, когда они их украли, они тоже вынесли, но мои сувениры они точно не искали, просто куда-то выкинули. Была одна разведка на Варшаву, потом другая.
Квартира моих [будущих] зятьев спасена, но зная, что от [моего] жениха [и их сына] нет известий - неизвестно, жив он или мертв - иди туда и, возможно, попытайся жить в ...
Но мы напомнили себе, что у нас есть друзья в Праге (Прага не была разрушена), так что, возможно, это удастся там.Конечно, это были очень примитивные условия — нам дали комнату, можно было остаться. Почему я говорю, что это было важно. У моей матери уже были метастазы [рака]. Мы должны были пойти на рентген, мне пришлось ее отвезти. Как ездить в Варшаве, где транспорт через Вислу, мосты, высокие машины? Это хорошо для молодого и здорового, но не для [больного] человека. Тем более, когда нужно делать переливание крови - ослабленной, она должна лежать в правильных условиях.


Внезапно пришли сообщения - секретные сообщения - от моего отца, что он категорически не приедет, потому что известно, что его друзья, некоторые из них, вернулись в свои семьи и были депортированы - рано или поздно - на Восток.У моего отца была определенная жизненная карта и связи, так что его никак не могли не арестовать. Так что, абсолютно точно, мой отец не может прийти. Сыновья - может быть, и могли, но если репрессии против Повстанцев вообще только за то, что они участвовали в Восстании, то и смысла нет. Так что ни Ежи, ни Анджей, ни мой отец не могли прийти. Отец дал нам знать: «Я вытащу тебя оттуда».

  • А братья с отцом?


Мы искали отца, отец искал сыновей.Он путешествовал по Германии и откапывал их в каких-то лагерях, но я до конца жизни так и не встретил своего отца. А ведь в письмах это бумажка - "наводка", а не рассказ.

  • Мой отец пережил лагерь и был освобожден.


В то время мы не знали, где мой отец, но все они более или менее собрались в Меппене. Это Мачкув, это был лагерь. [Лагерь], про который мой отец говорил, что питание было ненамного лучше (тяжелые условия), чем в немецких лагерях.Но он знал, что у него есть работа. Даже если бы он хотел вернуться, он не вернулся бы без своих сыновей, поэтому он искал сыновей. Опять же - найди машину, вози мужика из лагеря в лагерь и найди их. В конце концов он нашел их и отправил нам сообщение: «Я не знаю, когда и что. Пусть Дана — то есть я — учится, потому что она должна что-то делать. Дело не в том, что она должна кончить высшее образование, а в том, чтобы она вообще что-то кончила, чтобы она не остановилась на полпути». Ведь он знал, что там была зарплата миссис Плейтер, на которую я шла, и что она была полной. Но, например, в один прекрасный момент госпожа Плятер - когда они уже переехали с псевдохозяйством на Монюшко 7, позвонили моей маме с просьбой прекратить ходить, потому что наш дом находится под наблюдением.Он был, конечно. [Они просили] больше ничего на них не получать. Так вот у меня это началось, здесь обрезано, здесь завершено, так что отец правильно подумал: «Пусть она что-нибудь доделает». Когда нам удалось найти комнату для сна в Праге, в первый момент я начал ходить в среднюю школу в Праге и закончил ее. Тем временем мой отец трижды пытался вывезти нас из Польши. Первый раз - я знаю, что должен был учить маму ходить, сможет ли она пройти два-три километра через зеленую кайму после операции (потому что это было, конечно, неофициально).Я знала это, потому что врач сказал, что моя мама не проживет больше года. Я думал, что смогу вывезти маму из страны — ровно настолько, чтобы мой отец увидел ее, чтобы они могли попрощаться, так как это прогноз на будущее. Оказалось никак - нас не пустят. Не знаю, зачем - зачем им был нужен больной. Может быть, они и отпустили бы ее одну, но врач сказал: «Нет, она может пойти одна». Так что, может быть, дело было во мне, может быть, она и сама бы отпустила, но как? Со мной - нет. Мама, совершенно, не могла ходить, к сожалению.Он отправил ...


Понятия не имею. Я вообще не знаю, как это лечили. Мне кажется, что моему отцу немного изменили. Было оплачено - не осуществилось. Мы уже попрощались. Это были комедийные сцены. Все в поезде - плачут, прощаются с нами (да, с нами прощались три раза, потому что мы ненадолго уезжаем), а мы через время возвращаемся, так что все плачут и радуются, что мы здесь и это повторяется. Так одно время должны были ходить - мама не смогла. Во второй раз отец сказал: «Ты будешь с транспортом, который приедет из Кракова.Это будет поезд…» - Не помню то ли в Чехию, то ли в Австрию. Кто-то пытался провезти в этом поезде произведения искусства. Наводка пошла властям - всех заперли, весь поезд остановили. Нам удалось выпрыгнуть и выйти из поезда, поэтому мы не упали, но и не пошли. В третий раз, скорее всего, это сможет сделать мама, потому что это должно было быть с помощью машины ЮНРРА - кто-то должен был помочь увезти маму. К сожалению, дело было не только в метастазах, раке, но и в том, что у моей мамы в ноге были тромбы.Врач сказал: «Нельзя уронить эту ногу. Она должна остаться на пару недель». Это был последний и лучший шанс выбраться, и он не сработал. Поэтому отец начал стараться - в Мачкуве он ничего другого не придумает, он пытается что-то делать с людьми, он не выходит - попасть с сыновьями в Лондон, вообще в Англию. Немцы не очень хотели держать поляков, американцы их пустили - этим людям деваться было некуда. Но те — как мои братья, взятые из лагерей, освобожденные или, как мой отец, из каторжных — имели определенные права, носили английскую форму.Было устроено, что мой отец и братья добрались до Лондона. Они верили, что смогут что-то там сделать - раньше, чем в лагере.


Они выжили. Прошло время, я сдал аттестат об окончании средней школы — что дальше? Трагедия начинается снова, потому что мама знает, в чем она находится. Варшава до сих пор не отстроена, это не тот город, в котором можно жить. Я сдал экзамен по праву. Это не было для меня предпочтением, я действительно хотел политологию. Мне сказали, что это не для меня: «Ты не войдешь.Ты не принадлежишь к партии. Примите закон, а затем, возможно, вы сможете перейти на год или около того». Так что на дипломатический факультет я не попал, но прошел обучение в Лодзинском и Варшавском университетах.

  • Добраться до него было не так-то просто.


Речь не шла о Восстании, но вы то и дело спотыкались о неприятности, что лучше ни в чем не признаваться, ведь вы человек второго сорта. «Крук-Стшелецка. Что это? Аристократия или легионы?».Я смеюсь и говорю: «Что лучше? Один плохой и один плохой. Но это не было связано с восстанием. Я дал. Я был так хорошо подготовлен, что встретил солдат, которые пришли прямо из деревни, в армию и к закону, потому что [коммунистам] нужны были их прокуроры, их судьи. Меня проверяли, есть ли у меня аттестат о среднем образовании с латынью, потому что, если не с латынью, меня не примут. Так как у меня была латынь, и я, должно быть, очень хорошо подготовился (в конце концов), я ее получил.Эти бедняги ужасно страдали, но у них были «очки», которых не было у меня. Римское право они могли пять раз сдавать у профессора Лапицкого – я был его лучшим учеником. Ну и что? У них были очки, у меня их не было, мне нужно было заработать немного денег. [...]
Я маму не забирал - мама умерла. В чем была трагедия нашей семьи: мы выжили - оказавшись в самых разных местах. Еще надо бы назвать мужа моей тети, дядю, брата мамы - все были где-то в другом месте и эти люди выжили.Все говорили: «Вы единственная семья, настолько разбитая, что она пережила целое». Ну и что? Мы никогда не встречались. Мальчики так и не смогли навестить маму...


Например из Лондона. Я так и не смог поехать в Англию, чтобы увидеть своего отца. Я никогда не видел своего отца, я никогда не мог рассказать ему, каково было в Варшаве, и никогда не слышал, что с ним. Встреча просто не состоялась.

  • Когда вы впервые увидели своих братьев?


Это позже.


Много-много лет. Но в основном это было о моем отце. Братья есть братья - они были такими старыми, что я думал, что мы еще сможем выжить, но отец? Ведь маме было сорок с чем-то — она умерла, отцу — пятьдесят с чем-то, так что я торопился. Думаю, это результат лагерей, сказали - инфаркт. Он заболел в лагерях и умер. Мама - знаешь, болезнь - рак. Это особая ситуация, когда человек якобы выжил - он должен быть благодарен судьбе, ведь многие не выжили - и что?
Все эти августовские дни у нас был идеальный момент, чтобы положить конец Восстанию.Предполагалось, что это будет красивая встреча всех поляков с Дальнего Востока, а из Лондона — прекрасный парад на Уяздовских аллеях. И начнется новая жизнь. Этим мечтам, конечно же, не суждено было сбыться.

  • Вы говорили, что ходили по улицам и смотрели, в какое кафе можно войти.


Конечно! Кафе, куда мы столько раз ходили - снесли, но, может быть, отстроят. Это уже были мои очень личные дела.Я пролетел мимо разных магазинов, которые знал. Вдруг - тот магазин разгромили, парфюмерный - запахи в воздухе чую, откуда-то знаю эти запахи - не было времени остановиться. Но это мои маленькие радости. В общем, все мы мечтали закончить Восстание красивым парадом.

  • А вашу мать перед смертью репрессировали?

Было, но не могу сказать, что это было связано с Восстанием. Я мог быть жертвой, но я знал, что я не раскрою себя вообще.Если я не выходил, меня не репрессировали. Я знал, что они разные - только за участие в Восстании, поэтому вообще никогда не выходил. Я никогда не был ни в каких отношениях. Я сделал то, что должен был сделать, и все закончилось. Насчет мамы - да. Это только доказывает, какой была Польша. Я готовился к университетским экзаменам - еще до выпускных экзаменов - и мама говорила: "Вы знаете, я перелита, чувствую себя неплохо, могу работать - легкая работа".— спросила она у одного из своих друзей. Дали ей работу - сбор заказов на книги - ненормированный рабочий день: "Поедешь, запишешь адреса, заказы - принесешь, когда сможешь". Так что это хорошая работа для нее. И вдруг - я учусь, а мамы нет день, ночь, день, снова ночь - что происходит? Мать умерла в знакомом ей городе. Я начал бегать по всем полицейским участкам и спрашивать, была ли она там. Не знаю, умел ли я разговаривать с людьми, или они тогда не были так напуганы — по крайней мере, милиционеры мне говорили: «Не ищи нашу маму в отделениях милиции.Иди в Шуху». Я поехал в Щуху и, к сожалению, до сих пор не могу сказать, как могло случиться, что я просто поехал туда и встал перед Ружаньским. Он был так же поражен, как [он увидел] меня, а я был поражен еще больше, в том смысле, что я не ожидал, что поднимусь так «кайф». Ведь сколько контрольно-пропускных пунктов мне пришлось пройти, прежде чем я добрался до такой двери (все равно очень крепко пробитой). Он был так поражен, что до него было так легко добраться. Он сказал: «Что ты здесь делаешь?» Я говорю: «Я пришел спросить, сидит ли здесь моя мама».Это было не важно. "Как ты сюда попал?!" Итак, я снова: «Моя мама здесь?» «Кто тебя сюда привел?!» Это был его первый и самый важный вопрос, потому что вместо меня мог быть кто-то другой и не спрашивал о моей матери. Но он солгал, потому что моя мать была в подвале. У меня больше не было выбора, потому что как я мог проверить? Через много недель этого человека — слабого, больного, после операций — отпустили. Надо сказать, мама была просто в шоке, что с ней могло случиться что-то подобное. Мало того - с ней приводили женщин в ужасном состоянии, пинали.Подобрали платье, показали синие [места], по пояс пинали. Это свободная Польша? Так ощущение было еще больше... Убегай, здесь нет жизни. Что это за жизнь? Какая Польша? За такую ​​Польшу воевали? Конечно, я никогда не спрашивал себя, как некоторые, стоило ли оно того.

  • Как Вы оцениваете Восстание с точки зрения ...


Я всегда сужу… Для меня нет перспективы. От начала и до конца я думал об одном и том же, [но] позади меня стоял вопрос, стоило ли оно того или стоило ли оно того.Если бы кто-нибудь, потерявший сына или дочь, задал бы мне такой вопрос, я бы сказал - я понимаю этих людей; это боль, это смертельная рана. Но эти вопросы иногда задают люди, которые никого не теряли, не принимали участия в Восстании, поэтому [возникающая] коммерческая терминология - что значит "окупился", "это того стоило"? Тогда никто из нас так не думал. И вообще люди не понимают, какое настроение было в Варшаве, что если бы командование не дало пароль, то Восстание было бы только стихийным - может, группами, может, поодиночке выскочили бы, попытались бы разоружить.Ведь было бы еще хуже. Люди, наверное, не хотят об этом знать или... Потому что руководство до сих пор обвиняют в том, что мы, как стадо баранов, посланы воевать, а командование - политически. Ничего подобного, мы выбрали сами. Мы выбрали себя. Я сегодня действительно убежден, что Восстание было бы еще более кровавым, если бы мы начали его спонтанно, в одиночку. Вот поэтому я и говорю, что не стоит говорить о том, стоило оно того или стоило. Мы рассуждали совершенно иначе. Поляки воевали - Дюнкерк, Тобрук, Монте-Кассино.Ну что это за Варшава? Это столица Польши, сердце Польши, ну и что? Сидим и ждем? Что мы делаем? Мы должны присоединиться к борьбе. Призовут ли нас, будут ли приказы или нет, мы должны что-то делать. К тому же молодые люди готовились к этому пять лет. Скажу честно: может быть, и не было оружия, но была готовность сердца к бою. Мысль была такая: никто не принесет вам эту свободу. Если ты не хочешь жертвовать собой ради свободы, ты не хочешь сражаться, ты этого не заслуживаешь. Только что. Так что наше мышление было совершенно другим, чем в данный момент.Мой - в ретроспективе и потом - то же самое. Конечно, Восстание мы сделали спонтанно - может быть, не я, буквально, потому что я присоединился [позже], но это не было командование, которое послало в бой стадо баранов. Это [обеспокоило] людей настолько горячо, что им пришлось идти в бой.

  • Речь идет о масштабах человеческой трагедии. В двадцать лет я посмотрел фильм «Колумбови» — он произвел на меня большое впечатление. Один актер говорит в какой-то момент: «Есть драки во время Восстания, они в церкви».Он смотрит на фигуру Христа и говорит: «Ты, Господи, умер за все человечество, а здесь десять мальчиков умирают за одного друга».


Для нас было совершенно очевидно - один за всех, все за одного. Тогда была солидарность не по названию, а настоящая солидарность. Как будто во всех этих людях бьется одно сердце и мысль сосредоточена в одной точке. Так что, оглядываясь назад, я думаю так же, как и тогда. Да и стоило ли оно того... Разница есть.В Польской Народной Республике я не задавал себе таких вопросов, потому что, может быть, это не было трагедией, и я пережил Восстание. Но я думала, неужели мы хотели эту Польшу?Может быть, потому, что ни я, ни мой муж, ни кто-либо из моей семьи не были в партии, поэтому мы жили очень бедно. О так называемой карьере не могло быть и речи. Сколько вы можете продвинуться, если вы не в партии? Наверное, сегодня этого никто не понимает, но тогда было именно так. Если только ты выживешь. Вы точно не за Польшу воевали. Но я и себе не хотел говорить - не стоило, потому что было бы очень трудно сказать себе, что столько друзей погибло, столько друзей, и что Польша такая, какая она есть.Польша - не Польша. Что Польша была Польшей, но не Польшей.

  • А контраст вы помните с военных времен, когда ваш отец принимал повстанцев 1863 года в Солдатском доме?


Вот почему я говорю о месте, где я жил. Нет, я был слишком молод, чтобы ожидать гламура. Они были стариками в моем [нынешнем] возрасте, поэтому, будучи молодой женщиной, я не ожидала чего-то подобного. Я только подумал: Боже мой, отец с таким уважением встречал их, для них устраивались собрания - военные песни, рояль, общая комната.И как сказал отец: «Они боролись, чтобы ты сегодня был свободен». И только в этой народной Польше я хочу иметь душевный покой и не бояться! Я не жду никакого великолепия, пока есть мир. Спокойствия не было, так как были арестованные, так что в этом смысле сравнение было совершенно ужасное! Тем более, что и то восстание было провальным. Если бы я сказал себе - ты не победил это Восстание; остальные тоже не выиграли. И вообще - где мы выиграли? Монте-Кассино - люди потеряны, Тобрук - потеряны, Дюнкерк - потеряны.1939 год - за что воевали? Мы проиграли. Потому что люди проигрывают, не выигрывают, о них не вспоминают? Это было бы ерундой. Нам просто не повезло. Поляки были везде, они везде боролись за свободу и везде умирали. И тогда нам никто ничего за это не дал. Он дал нам даже не бедную Польшу, а свободную Польшу. Нам пришлось долго ждать этого.

  • Как вы думаете, что-то изменилось после 1989 года?


Изменилось, конечно.В данный момент я приезжаю в Варшаву и должен признать, что Варшава так же прекрасна, как и была. Но это не моя Варшава - я ищу кусочки старой Варшавы (и до сих пор нахожу то тут, то там). Когда ты покидаешь свой город, мертвых людей и друзей, ты приходишь, но это уже не то. [Второй] - преемственности не вижу; это не продолжение моей Польши. Я не вижу преемственности, здесь родилось новое племя полянов, а я сокращаюсь. Это другая система ценностей, другой менталитет и другой язык - если вы думаете о молодежи.Ведь чтобы с кем-то общаться, нужно сначала говорить на одном языке. Я осознаю, что использую слова, которые сегодня даже не знаю, что они означают. Что значит, не прилично было идти в театр? Что значит - не выпало? Нет, поляки не ходили, немецкие газеты не читали - было время, так считалось, что так и надо делать. Вести себя прилично - не знаю, как объяснить, что значит вести себя прилично. Как я могу сказать, что для подписи нотариуса было достаточно честного слова? Это были времена, когда мы понимали некоторые вещи.И вот в данный момент я иду по Аллеям и из уст красивых девушек слышу слова, которых никогда не слышал из уст солдат, с которыми соприкасался, или своего отца, который был военным. Для меня это неприемлемый язык, я не знаю такого польского. Я не требую литературного языка, только моя мать не позволяла мне ходить по улицам, где такой язык использовался.

  • Возвращение к Восстанию. Если бы вы подумали о нескольких картинах, которые приходят вам на ум, когда вы думаете о Восстании, что бы это были за картины?


Кое-что помню, но это рваные кадры - в начале, в конце, в центре; до восстания, сразу после восстания.Сделать из него сплошной фильм - не получится. Например, я прервал [рассказ о том, что] у нас был еврейский ребенок. Оно не умерло, но с этим еврейским ребенком были и переживания не от мира сего. После войны я спросила у мамы: «Как так получилось, что ты решила всех нас подвергнуть риску?» В какой-то момент к нам в дом ворвались немцы и этот ребенок стоял рядом с моим братом и это была такая разница! Мой младший брат... Он годился бы в гитлерюгенд - круглое лицо, веснушчатый нос, большие, курчавые, светлые волосы.А тот, что рядом с ним - черный, абсолютно черный и с особыми чертами. Сотрудник проверяет документы. Он проверяет в основном бабки. Может быть, бабушка была из этого типа — темные глаза, седые волосы — может быть, она напоминала пожилую еврейку. Мама тоже была черненькой. Не знаю, может быть, это был «хороший» немец, а может быть, это было промыслом Божьим, что он не попал к моему брату и к этому мальчику. Они уехали из дома, но опыт был… Я говорю [маме]: «Ты нас всех подвергала риску. Ведь это была смертная казнь!».

  • Так немцы вошли в дом?


Дома, да.Они разбежались по комнатам - мы собрались в коридоре - проверяя бумаги.


Не знаю, что было потом - было дважды. На этот раз я считаю, что это было об отце. Второй раз его вызвали под предлогом: «Ищем человека, который жил в вашей квартире и пропал». Отец вызвался добровольцем, и его уже задержали, где хотели.

  • Но это период оккупации, а от Восстания?


Да, но сейчас я имею в виду Пиотрека.Мама сказала: «Это ребенок наших друзей, они нас попросили. К тому же наша религия велит нам помогать, вот мы и взяли его. Я говорю: "Ну да, а люди в подвале прятались, а он по Монюшко в шести комнатах расхаживал, в отпуск летал" - "Надо было жить нормальной жизнью". Я говорю: «Что будет с нами?» - "Я не хотел об этом думать". Наконец бабушка сказала: «Мы не можем. Если Дану - я имею в виду меня - снимут с зарплаты по соседству, потому что дом находится под наблюдением... Мы придем с этим малышом.

  • Вашего отца тогда арестовали?


Отец ушел. Мой брат вполне официально приводил своих друзей, разворачивал их, складывал оружие, учился, потому что отцу ничего не угрожало, отец уже сидел. А мальчику - надо найти ему место. Должен сказать, звучит смешно, но раньше меня это интересовало, а потом перестало быть важным: я до сих пор не знаю, где он был на самом деле. Бабушка с мамой поехали с ним в монастырь, взяли его.Как я потом спрашивал, потому что хотел узнать - может, поедем, в гости - "Ты ничего не знаешь, а если не знаешь, то и не скажешь". Я не знал, где он был до самого конца. Я, конечно, мог бы спросить после войны, но какая разница, когда он случайно оказался? Женский орден забрал детей, которые были, и ушел... Много мужских и женских религиозных орденов отправились в Ченстохову и Краков, пользуясь монастырями. Этот особый орден [нашел место] в монастыре. Мать [мальчика], выпущенная из Равенсбрюка, встретила его на улице [в Кракове].Это совершенно неслыханная история. Но потом его пришлось вернуть из дома. В любом случае, слава Богу, потому что, если бы восстание вспыхнуло... Его бы увезли из Прушкова в определенное место. [Моя мать постоянно упоминала этого мальчика и его мать, но они, видимо, забыли о нас].

  • И возвращаемся к картинам времен Восстания?


Все картинки [не помню]. Ерунда, потому что в ретроспективе это ерунда. Я летел в ужасных условиях, над завалами, мне казалось, что я сломаю себе ноги.Обувь я уничтожала, одежда у меня серый фартук, повязка, удостоверение личности в сумочке - клатч, потому что [в ней] я носил бумаги, документы, фураж с орлом на голове. Но туфли! По завалам туфли "летели" одна за другой, ведь не по тротуарам же вы ходили. Помню, магазины были разбиты, они валялись на улице... Мальчишки (не мои братья) приносили мне [обувь]: «Слушай, надень новые туфли». - "Слушай, ты взял самые красивые компании!" Двумя самыми дорогими компаниями были «Leszczyński» и «Struś».Прекрасные тапочки - думаю, их хватило на неделю. Очень милая ситуация - хотелось бы их спрятать, но спрятать не получалось, потому что если бы они мне их приносили, мне приходилось надевать их на ноги. Так или иначе, когда я уходил от Восстания, я взял с собой свое зимнее пальто и свои красивые женские куртки, которые я не хотел носить ни за какие деньги во время Восстания. Они были так прекрасны, так отшлифованы моим женихом, что больше подходили для танцев, чем для ношения поверх щебня. Я спас [их], увез, и после Восстания у меня было хоть что надеть — теплое пальто и куртки.И да, я протирала паром - те, что были у меня дома, были другие. Я знаю, что был очень впечатлен, когда увидел, как наши парни забирают военнопленных из ПРОШЛОГО.


Да. Снова радость на несколько дней - мы сделали это. Что-то, что мы считали невозможным.

  • А ночные сцены - костры?


Счастливых сцен не было. Я как раз говорил себе - ты в лучшем положении, чем днем, это ночь... "Хватит нам этих августовских ночей".Вот такие были прекрасные ночи. Я возвращался — темный, тихий — и мог думать, мечтать о том, что будет через день, через неделю, как мы встретимся. Я не думал, что спустя столько недель... что никого не встречу. Итак, только я и мои мысли, мои мечты. Днём я не мог себе позволить что-то подобное - я должен был быстро бегать, брать куда нужно, приносить то, что нужно, а не сторителлинг, мечты на будущее. Так что ночи были моими.

  • А человеческие сцены - свадьбы, похороны?


Нет, я тебе уже говорил.Мне было не подобает останавливаться.

  • А вы видели такие [сцены]?


Видел, но пролетел мимо этого. Точно так же я пролетел мимо очень неприятной сцены, но я не стал стоять и смотреть: я видел, как женщины дергали солдата в немецкой форме. Я долго не мог на это смотреть. Это было уже в конце Восстания, люди уже не выдерживали (потому что это была не армия, не дай бог, только мирные жители, женщины).Дёрнули за него, говорю - закопают заживо! Но так называемые жандармы ворвались и спасли его из рук этих женщин. Но я не стоял, я не мог смотреть - что бы это ни было, ты пролетишь мимо этого, ты знаешь, что делать прямо сейчас. Были свадьбы. Конечно, гражданские лица не женились, потому что зачем им жениться - они могли жениться в лучших условиях после Восстания. Но повстанцы сделали, потому что была мысль: сегодня живем, а завтра - не знаем, так давай поженимся. Это была понятная мотивация.

  • Во время Восстания вам было меньше девятнадцати лет...


А я вообще не собирался жениться.

  • А что случилось с вашим женихом?


Он купился на благосклонность моей матери, и она очень его любила. Когда он пришел проститься со мной перед Восстанием, он сказал: «Мэм. У меня очень плохое предчувствие. Я хотел бы знать, что оставляю свою невесту на ваше попечение». Маме он очень понравился, дом был на уровне - людей не узнаешь ни на улице, ни в магазине, ни в трамвае. Знакомство друг с другом через друзей - было известно, что за окружение. [Мама] очень любила этого мальчика и говорит: «Конечно.Если это так важно для вас в данный момент, то я, конечно, согласен». Тогда я просто подытожил, сказал: «Я не женюсь. Ты машешь ему рукой, когда брал его». Я думал, что буду еще ждать. Но я так думал, потому что моя бабушка вышла замуж, когда ей было пятнадцать, так что, возможно, она думала, что я уже старая дева.

  • Что бы вы хотели сказать сегодня молодым людям в возрасте восемнадцати или девятнадцати лет? Каким будет ваше сообщение для них?


[у меня нет] ни одного.У меня есть несколько лет и некоторый опыт, но я не очень люблю слушать лекции стариков. Это мой опыт и, к сожалению, вы учитесь не на чужом опыте, а на своем. Так что мне пришлось бы играть роль наставника, который хочет научить молодое поколение тому, как нужно жить. И это настолько отличается, что я думаю, что мне было бы очень трудно найти язык. Я стараюсь быть оптимистом, но мне кажется, что сегодня люди ориентированы на то, что стоит жить для страны или для себя, а не погибнуть или умереть.И с ними трудно не согласиться, потому что я думаю, что мы тоже хотели жить, а не умирать. Только готовность пожертвовать собой ради страны... Я думаю, что люди сегодня загнуты над собой. Просто - иди, сделай что-нибудь для себя, а не так, как мы думали: умереть за страну. Я не мог ничему их научить. Называлось бы, что кто-то в определенном возрасте и обязательно хочет все изменить. Мир изменился, но я не уверен… Я не говорю о моде макси или мини, о прическах — например, у меня болит язык.Это не самые важные вещи, но меня это оскорбляет, потому что я этого не знал. Это как новое место для меня, у меня нет преемственности. Я не вижу никакой преемственности между той Польшей и этой. Но, конечно, самое главное, что это бесплатно.

  • Как вы думаете, после 1989 года повстанцы как-то нашли признание?


Может быть, слишком поздно. Я, например, по сей день не состою ни в мировом, ни в Союзе Армии Крайовой. В какой-то момент я подумал про себя: зачем мне все это? То, что мне было нужно, я сделал вовремя, мне не нужны институты.Я чего-то ждал? Мне очень понравился Памятник восстанию, и я очень благодарен людям, которые работают в [Музее Варшавского восстания] и способствовали тому, что музей был создан, и [тем], кто привез свои самые ценные сувениры, чтобы было что-то в этом музее. Я также должен сказать о Качиньском, что у нас было несколько президентов и премьер-министров, но никто не думал о нас. Конечно, эта Польша - не Польская Народная Республика, но сколько лет вы ее ждали - смешно. Сегодня я могу не помнить всего, но как мне вспомнить, как я хотел выкинуть все из головы, ведь тогда это был просто балласт.Так что это точно не Польская Народная Республика, но и не моя старая Польша.

  • У вас сложилось впечатление преемственности, хотя Польша…


У меня его не было.

  • В прошлом - в детстве, в юности - через контакты с прошлым отца, борьбу, освобождение.


Это была семейная преемственность. Меня удивило великолепие тех повстанцев, я не ожидал такого. Но вдруг оказалось, что «Солидарность» — это что-то свежее, а то, что раньше было старым, и интересоваться там нечем.Это было очень неприятно. Я не про себя, но эти люди подвергали себя такому риску... Мой отец ездил с цианидом, он рисковал собой, рисковал всей семьей - и не он один. Столько людей погибло - не от рук немцев, а от рук наших союзников на Востоке, в разных казематах, в лагерях. Я бы вообще так сказал... Как будто мой фильм обрезали. Что-то было там, и теперь мы прыгаем и мы здесь. А теперь - насколько хорошо это сочетается? Ну, не слишком много. Даже преемственность в патриотическом мышлении - нет-нет, не то.

  • Как вы узнали, как погиб ваш жених Богдан Витт?


Я так и не узнал. Я узнал спустя много-много лет. Во всяком случае, в свое время я ездил в Америку, так что это совсем свежие вещи. Спустя столько лет были эксгумации - у меня была назначена встреча с моим будущим тестем, что он будет охранять. Я знала, что у моего жениха было в одежде. Если бы они нашли его через неделю, эти вещи были бы, но не месяцы спустя.Так и не случилось, чтобы была эксгумация, чтобы его нашли. [Если] мой тесть шел... Он признался мне: «Знаешь, я говорил тебе, что буду остерегаться, но я был слишком слаб для этого. Был один раз и не выдержал. Так вдруг я понял, что что-то сломалось, что его похоронили в братской [могиле]...

  • Мой тесть впервые был на публичной эксгумации?


На эксгумацию, потому что они все еще этим занимаются. Но он сказал, что это был такой опыт, что он больше не мог этого делать.Так я понял, что все было отрезано. Где-то Богдан похоронен, в коллективной [могиле], даже не знаю где. Вы ходили на Повонзки. Но это была еще и такая Польша, что надо было носить [цветы] солдатам АЛ, а не Армии Крайовой. Когда ты ходил с цветами на могилы Армии Крайовой, тебя отправляли на могилы АЛ, потому что они были лучшими солдатами. Негде было сидеть, думать, молиться. Спустя годы выяснилось, что [его жених] был в «Басте», воевал в Служевце — в Мокотове. В какой-то момент он был со своим двоюродным братом и другом...

  • Где вы прочитали об этой сцене? Это были интересные обстоятельства.


Честно говоря, я только что услышал от его семьи, каково это. Их дом был спасен. В какой-то момент кто-то постучал в дверь: «У меня есть сообщение для вас, но — правильно ли оно? Мы нашли удостоверение личности велосипеда рядом с костями, на картофельном поле». Он был пластиковый, так что можно было прочитать имя и адрес. Удостоверение личности, пряжка ремня и медаль. Медаль, возможно, была признана родителями. А вот велокарта и фамилия - так как были из пластика, не пострадали.Они пришли с этим. Подробностей не знаю, думаю, дело было в доброй воле этих людей, что это все-таки доказательство. Они были правы, потому что дом стоял, была квартира. Они заставили тело сжечь и похоронить его в могиле.

  • Это было уже в шестидесятых?


Да, это последние несколько лет, поэтому я не знал весь период в Америке.

  • Подробности его смерти я прочитал в книге, которую мы нашли.


Это была именно та "Баста", где она воевала.


Мокотув, Служевец.

  • Где ты нашел книгу?


Мы обыскали все возможные книжные магазины, чтобы найти след.

  • А в Университете Миннесоты, в библиотеке?


Еще одна библиотека. Но найти место, где воевал Башта, было не то, что если бы я мог найти его могилу. Мы действительно не знаем до сегодняшнего дня. Если его расстреляли немцы и это был второй день - он был не строевым, а "бандитом" - можно справедливо заметить, что неизвестно, кто засыпал его землей.Это не была обычная могила, для которой люди сделали - может быть, ее бросили немцы.

  • Первое описание смерти мы нашли в книге в Миннесоте, когда мы поступили в университет и случайно выбрали книгу о Восстании, открыли ее...


О "Басте". Но это не меняет трагедии, что такой молодой человек погиб.

  • В конце вы хотите сказать что-то еще?


Наверняка я забыл или не учёл самое важное.А может быть - если не хочешь запоминать, просто выбрасываешь их из памяти. После Восстания я подумал про себя, что это было, я поступил правильно, все кончено, и вы должны выбросить это из головы, потому что это бремя для поляков. Так что, может быть, я не помню. Шестьдесят пять лет назад я бы, наверное, сказал много интересного (или еще интереснее) вещей, но сейчас не могу. Прошло слишком много лет, мы слишком долго ждали. Господь, записывающий нас, тоже добровольец? В любом случае, я очень благодарен волонтерам за то, что здесь кто-то что-то делает, потому что этот музей — единственное, что у нас есть.Ничего больше. И очень печально, что мы не нашли в обществе никакого признания или, по крайней мере, того, что оно к нам склонно. Я помню, что старики - я к ним снова возвращаюсь - от [январского] восстания всегда сидели в первых рядах в академиях, на парадах - всегда в первых рядах. Не парадировали, а парад принимали - рядом с маршалом, разумеется. Я бы сказал, что между нами и ими была колоссальная разница. Но я всегда говорил себе, что они такие старые люди.Я ваще то же - но я не жду парада, мне этого музея достаточно. И я хотел бы поблагодарить тех, кто до сих пор работает над этим музеем, потому что он очень отличается от всех других музеев. Я рад, что он другой, потому что даже булыжникам радуюсь, потому что узнаю их, радуюсь знакомым повстанческим мелодиям. Я бы точно не хотел, чтобы это было красивое здание с графиками на стенах, так как не было бы атмосферы. Так что пусть это будет небольшой музей, это может стоить недорого, но уж точно [стоит] много человеческих усилий.И это так особенно.


Варшава, 1 августа 2009 г.

.

Как насчет того, чтобы бросить все и уехать за границу? Узнайте, каково это жить в США

«Жизнь должна быть лучше, богаче и полнее для всех», — писал в 1931 году Джеймс Траслоу Адамс, американский писатель и историк, создатель концепции «американской мечты». Национальный идеал Соединенных Штатов должен был выражаться в возвышенных идеалах демократии, равенства и свободы, которые приведут любого к самореализации и счастью — что бы это ни значило. Действительно, звучит как сон. Однако есть ли у него шанс сбыться?

Иногда мне кажется, что жаловаться - это наш национальный вид спорта.Все не так "так должно быть". Зарплаты низкие, политики лгут, и уж точно никто еще не заработал честно. Здравоохранение отстой, в школах ничему не учат, а нелетающие птицы вернулись с чемпионата мира до того, как вечеринка ушла навсегда. Одним словом - это не страна для обычного человека. Может пора собираться и идти синим? Но куда? Лучше всего в страну больших возможностей, где простые люди живут лучше. Может в США?!

Американская мечта

Почему в Штаты? Прежде всего, это страна, которая предстала перед польским коллективным сознанием землей, текущей молоком и медом.Всем, у кого в исторические времена была семья в Штатах, которая время от времени присылала несколько зеленых счетов, жилось намного легче.

Во-вторых – согласно отчету Международного валютного фонда от апреля этого года – прогнозируемый ВВП на душу населения в 2018 году составит в Польше 16 180 долларов. Для сравнения, в США, крупнейшей стране из топ-10, оценочный ВВП на душу населения составляет 62 152 доллара. Несмотря на то, что ВВП на душу населения не является идеальным показателем, разница впечатляет.

В-третьих, там капитализм (теоретически), так что может показаться, что ZUS и НФЗ не ступят на зарплату Ковальски, который сам отложит такой капитал, что проведет свою пенсию, путешествуя по Мир.И нет НДС, только низкий налог с продаж. Когда плохое состояние не отбирает у него кровные, жизнь Ковальски становится легче!

Итак, давайте проверим!

Автор статьи - мельник Марчин Ключек - вероятно, известный вам как eMCI - он заявил о себе как проницательный участник наших дискуссий о финансах, которые мы имеем в комментариях в блоге. Марчин окончил исторический факультет Варшавского университета. Он ежедневно занимается индивидуальным предпринимательством.В частном порядке муж и отец двоих детей. Компьютерные технологии - его страсть и работа - он занимается управлением продуктами. Уже несколько лет он исследует секреты личных финансов. Он энтузиаст электронных таблиц, которые помогают ему в работе и при анализе финансовых продуктов. В свободное время работает над «Buddy Project» — инструментом для управления личными финансами.

Трава за океаном кажется зеленее

Опустим мировоззренческие вопросы, политические вопросы, религиозные убеждения и многочисленные американские дилеммы: право на всеобщий доступ к оружию, иммиграционная политика, кто выиграет Суперкубок и т.д.Давайте сосредоточимся на том, что наиболее важно для среднего Ковальски и Джонса в повседневной жизни:

  • Сумма заработной платы
  • Медицинская помощь
  • Пенсия
  • Собственный угол
  • Образование

Такой список может вас удивить. Все хотят хорошей зарплаты. Собственная недвижимость — тоже крутая штука, но большинству поляков на повседневную жизнь наплевать на медицинское обслуживание, пенсию и образование. Ведь это «бесплатно»! Мы не можем рассчитывать на самый высокий уровень этих пособий, но, если нам повезет и если у нас будет хорошее здоровье, нам не придется платить огромные суммы сверх того, что будет взято у нас в виде различных налогов.Конечно, вы можете инвестировать в медицинский пакет или оплатить частное лечение и избежать очередей. Можно и даже нужно отложить что-то лишнее на осень жизни, но государство обеспечивает минимальную трудовую пенсию и другие социальные выплаты. Также возможно получить высшее образование без оплаты за обучение.

Так это работает в Польше, но не в США. Хотите заботы о здоровье? Вы платите огромные суммы наличными или покупаете дорогой полис. Хотите (хорошую) американскую пенсию и наслаждаться жизнью? Внесите свой вклад в одну из программ, таких как: 401k, IRA, ROTH IRA или найдите работодателя, который управляет пенсионным фондом для сотрудников.В качестве альтернативы вы остаетесь с работой в правительстве, которое обеспечивает государственную пенсионную программу. Бесплатное образование до уровня средней школы. Вы должны заплатить за колледж или университет. Если у вас сейчас нет свободных 100 000 долларов, вы можете учиться в кредит. Есть существенная разница между государством всеобщего благосостояния (для американцев Европа социалистическая) и государством с капиталистическими традициями, где гражданин должен в большей степени заботиться о себе.

Джонсы

Познакомьтесь с Джонсами.Модельная семья в США. Муж Генри Джонса, бухгалтер. Жена Эмма Бейкер, административный работник частной школы. У них двое детей, дочь Оливия и сын Ной. Они в среднем зарабатывают, но как ценные работники могут рассчитывать на субсидируемое работодателем медицинское страхование и бонусы по пенсионным программам. Они были воспитаны заботливыми родителями, которые заплатили за их образование, поэтому им не нужно беспокоиться о выплате студенческих кредитов. Они живут в красивом доме среднего размера для США — 2000 квадратных футов (ок.180 м2) в тихом районе. Дом стоит 200 000 долларов, что также не отличается от среднего. У Генри Mustang GT 2008 года выпуска с большим типично американским двигателем (5.0 V8), а у Эммы Kia Rio 2015 года выпуска (один из самых дешевых новых автомобилей в США). Они живут мирно, вдали от городской суеты, где-нибудь в Штатах. В саду дети играют с собакой, Генри зажигает гриль, а Эмма встречает гостей. Идиллия как в американском сериале.

Заработок - США против Польши

В США, несомненно, дороже, но и разница в доходах — пропасть.В сентябре прошлого года эквивалент нашего Бюро переписи населения объявил, что в 2016 году медианный заработок в размере на одного штатного работника составлял доллара для мужчины и 41,544 доллара для женщины . Таким образом, мы можем предположить, что модельный (в польском понимании) брак Джонса — совместное урегулирование — заработает $ 100 000 в налоговом 2018 году.

Для сравнения. В Польше средний заработок в секторе предприятий в октябре 2016 г.составлял 2512 злотых нетто. Это составляет 3 510,67 злотых брутто, поэтому средний заработок работника, нанятого по трудовому договору, составил 42 128 злотых в год - на основе калькулятора money.pl. Таким образом, мы можем предположить, что модельный брак Ковальских, которые совместно уплачивают свои налоги, получил доход в размере 90 000 злотых в 2018 налоговом году (с учетом взносов работодателя).

Столько сухих цифр, 100 000 долларов в США против 90 000 злотых в Польше. Заманчиво конвертировать доллары по текущему курсу и объявить, что средняя американская семья, состоящая из супружеской пары, зарабатывает примерно в четыре раза больше, чем , и заявить, что они могут позволить себе комфортную жизнь, частное медицинское обслуживание, хорошую школу для детей, и сохранить для более пенсионного возраста.С таким доходом каждый легко позаботится о себе, не так ли?

К сожалению, это не так просто. Во-первых, нельзя делать точечные пересчеты плавающих курсов валют и делать далеко идущие выводы. Сегодня коэффициент конверсии составляет 3,7, а 10 лет назад мы платили 2 злотых за доллар. Во-вторых, заработок в 100 000 долларов в Варшаве позволяет обеспечить другой уровень жизни, чем те же 100 000 долларов в Нью-Йорке, самом дорогом месте для жизни в США, по мнению Numbeo.

Пенсия по старости - 401k

Жалобы на ZUS кажутся бесконечными.Мелкие предприниматели злятся, потому что даже когда бизнес приносит убытки, им приходится платить. Пособия слишком малы, страховые взносы слишком высоки (19,52% брутто-зарплаты), и застрахованные предпочли бы оставить деньги себе, потому что считают, что могут лучше ими распорядиться.

У американцев есть комфорт, который они откладывают на пенсию, иногда их работодатель делает это за них, создавая фонд для работников, который будет выплачивать пенсии. К сожалению, бывает, что что-то идет не так, и пенсионный фонд теряет деньги, а пенсионер остается ни с чем, как герои фильма «По-старому, по-доброму».Американцам также не чужды опасения по поводу неплатежеспособности «ЗУС».

В США существует множество пенсионных планов, наиболее популярным из которых является 401k. Структура программ 401k очень проста. Работодатель может запустить такую ​​схему и разрешить работнику выплачивать часть своей заработной платы, что уменьшит его налоговую базу. Часто работодатели добавляют небольшой бонус, например, добавляют 50 центов или доллар к каждому доллару, который платит сотрудник, — до определенного уровня дохода.У Джонсов очень щедрые работодатели, которые добавляют доллар к каждому доллару, который Джонсы откладывают на 401 тысячу с ограничением в 6% от их зарплаты.

Джонса экономят 15%, или в общей сложности 15000 долларов в год, на своих программах 401k, а работодатели добавляют еще 6000 долларов. Хороший пенсионный капитал, не правда ли? Не считая 21% валовой выручки, Йонса в этом отношении выдающиеся, так как средний показатель составляет 10,9–12,9% в зависимости от источника информации.

Налоги — IRS (Налоговая служба)

Вы можете попасть в тюрьму за неуплату налогов в Штатах.Об этом узнал человек по имени Олл Капоне. С тех пор к IRS, налоговой службе, в Соединенных Штатах относятся очень серьезно. Налоговая система в США сама по себе очень сложная. Американец платит федеральные и государственные налоги, а иногда даже городские налоги. Пример налоговой шкалы для города Нью-Йорка можно найти по этой ссылке.

Взносы на социальные пособия обязательны. Да! Вопреки тому, что некоторые могут подумать, американцев тратят целое состояние на пособие для обездоленных .Хорошим примером является SNAP (Программа дополнительной продовольственной помощи), также известная как продовольственные талоны. Более 40 миллионов американцев пользуются современными «продовольственными талонами» в среднем на 125 долларов в месяц.

Взносы на социальное обеспечение в США составляют 7,45% для работника и 7,45% для работодателя. Деньги в основном покроют их государственную пенсию (в среднем 1400 долларов в месяц), медицинскую помощь и другие социальные выплаты. Звучит дешево, потому что в Польше «такой пакет» стоит ок.35% от брутто-зарплаты.

Семья Джонсов ежемесячно отчисляет 15% своей валовой месячной заработной платы на пенсионный план, или 1250 долларов в месяц. Предположим, Джонсы живут в штате, который взимает 5% и платит 1% городского налога. Я выбрал простой калькулятор, который даст нам общую картину налоговых издержек в США. Согласно калькулятору.net , доход Джонса после уплаты налогов составит 5 384 доллара в месяц (64 600 долларов в год) . Реальный доход будет выше, потому что Джонсы смогут воспользоваться списанием налогов.Наиболее важным из них является списание в размере долларов США на ребенка (до 2017 года списание составляло 1000 долларов США на одного ребенка). Упрощая реальность, можно сказать, что у американцев есть своя налоговая программа «500+».

Кроме того, у Джонсов есть возможность вычесть процента по ипотечному кредиту. Упрощая модель, признаем, что в распоряжении Jones есть 70 000 долларов благодаря многочисленным уступкам. Правительство штата и местное правительство взяли много, но Джонсы отложили 21 000 долларов на пенсию, и у них осталось 70 000 долларов — это все еще большие деньги для потребления на американском уровне.По крайней мере, они должны.

Я бы забыл!

В США выплачивается высоких налогов на недвижимость . USA Today опубликовала подборку средних эффективных ставок налога на недвижимость для всех штатов. Средняя ставка налога составляет 1,15%. Итак, предположим, что Джонсоны платят за свой дом 2300 долларов в год. Неудивительно, что многие люди в Польше дрожат, когда слышат слово кадастр.

Таким образом,

Джонса имеют в своем распоряжении ~ 68 000 долларов .

Здравоохранение — в игру вступает Obamacare

Если вы думаете, что только налоги в США сложны, то посмотрите на систему здравоохранения.Система, которая является одновременно чрезвычайно дорогой и неэффективной. В свободное время рекомендую почитать, где специалист по эффективности говорит о качестве американского здравоохранения.

О Национальном фонде здравоохранения говорят много плохого. Врачей не хватает, качество диагностики так себе, а очереди такие длинные, что нужно быть здоровым, чтобы заболеть. Жаловались, но мы получаем то, за что платим. Польская система здравоохранения крайне недофинансирована.

Однако в США это просто пугающе дорого, а частично бесплатное медицинское обслуживание (не 100%) доступно только наименее оплачиваемым (программа Medicaid), пожилым людям старше 65 лет (программа Medicare) и детям (CHIP). Остальные должны оформить страховку или заплатить наличными . Джонсы хотят чувствовать себя в безопасности, поэтому они покупают страховку. Поскольку они зарабатывают в среднем (читай «слишком много») — 100 000 долларов — это почти эквивалент 400% федеральной черты бедности для семьи из четырех человек — они не имеют права на вычет по медицинскому страхованию (широко известному как Obamacare).

Obamacare запрещает дифференциацию взносов индивидуальных страховых клиентов по признаку пола (дискриминация!) и состояния здоровья (дискриминация!).Страховая компания обязана застраховать всех желающих. Оставалась разрешенной дифференциация взносов по месту жительства и возрасту. Нетрудно догадаться, что стало со взносами в 2014 году, когда вступили в силу новые правила. Страховщики были вынуждены подписывать контракты с клиентами, которые влекли за собой огромные расходы, и им не разрешалось устанавливать более высокие премии или ограничения на льготы.

Ниже приведена средняя ежемесячная премия по медицинскому страхованию в Соединенных Штатах, и мы жаловались на увеличение страховой ответственности ...

Откуда: www.resources.ehealthinsurance.com

Здесь стоит пояснить несколько терминов:

  • Индивидуальный премиум - частный полис, приобретаемый на открытом рынке.
  • Франшиза - собственный взнос, который застрахованного попросят заплатить до того, как страховщик начнет выплачивать какие-либо деньги. До этого лимита в застрахованное лицо выплачивает все пособия в данном страховом году .
  • Доплата, сострахование - участие застрахованного в расходах на лечение сверх «авансового платежа».Полисы доступны в четырех «металлических» вариантах:
    - Бронза - 40% участие застрахованного в медицинских расходах
    - Серебро - 30% участие
    - Золото - 20% участие
    - Платина - 10 % участие
  • Out-of-pocket max — предельная величина пособия, выше которого страховая компания будет платить за все.

Чем дороже металл, тем ниже участие и ниже первоначальные инвестиции. Кроме того, полис может быть включен во множество вариантов, которые дифференцируют объем бесплатных профилактических осмотров, количество бесплатных пособий, ограничивают перечень учреждений, в которых могут лечиться застрахованные и т. д.Полисы, приобретенные в рамках Obamacare, имеют минимальный стандарт, установленный правительством.

Кстати. Средние цены на страховку для людей старше 40 лет крайне обескураживают.

Источник: www.news.ehealthinsurance.com

Вариантов масса. Мы не знаем, какой вариант выбрали бы Джонсоны, если бы им пришлось оформлять индивидуальный полис. Итак, давайте предположим, что это будет средней цены страхования, то есть 1168 долларов или 14000 долларов в год . Это стоимость самого полиса без учета "первоначального взноса" и платы за участие.Расходы на здравоохранение в Соединенных Штатах являются головокружительными.

Если дела пойдут хорошо, Джонсы смогут покрыть расходы на лечение в размере 17 000 долларов. Несмотря на оптимистичные предположения и хорошую зарплату, Джонс потратит 1/4 своего дохода на медицинское обслуживание , при условии, что у них не будет серьезной болезни или несчастного случая.

К счастью, работодатель Эммы позволяет вам оформить групповую политику как часть преимуществ, которые также распространяются на всю семью.Политика субсидирования очень популярна в Соединенных Штатах. Как сообщал Bloomberg в 2017 году, за такой полис работник платит в среднем 5 714 долларов, еще 15 050 долларов добавляет работодатель. Итак, давайте предположим, что Джонсы в этом году потратили 6000 долларов на полис + 3000 долларов, которые они внесли, поэтому они закрывают расходы на здравоохранение в размере долларов, 9000 долларов, . Все равно много, но это лучше, чем 17000 долларов.

В этот момент я хотел бы сделать заявление. Если я попаду в аварию и сломаю ногу, я искренне обещаю не жаловаться на очереди, перегруженных работой врачей, больничную еду и грубую даму за стойкой. Взнос в Национальный фонд здравоохранения почти полностью не облагается налогом, поэтому я бы не почувствовал разницы, если бы не платил его. Серьезный перелом, требующий хирургического вмешательства, в США стоит от 17 000 до 35 000 долларов и более. Именно столько платит незастрахованный. Застрахованное лицо оплачивает свой взнос и участвует в расходах в зависимости от имеющегося варианта страхования. Счет за услугу может составлять, например, 10 000 долларов. Безумие!

Если вы едете в США, не забудьте иметь хороший полис, покрывающий медицинские и неотложные расходы.Лимита в 150 000 злотых может хватить только для серьезного нарушения.

Мы предположили, что расходы на лечение Джонсов составили 9000 долларов. С поправкой на налоги, пенсионный фонд и здравоохранение в распоряжении осталось 59 000 долларов. Это все еще довольно хороший .

Образование – Колледж

Как говорится - "ты платишь за обучение". В штатах за науку платят исключительно высоко. Например, плата за проживание, питание, книги и страховку в Гарвардской школе права на 2018-2019 учебный год составляет 95 800 долларов.Обучение на первом цикле длится три года. Для желающих предусмотрено два высших уровня образования.

Но давайте перейдем к уровням более доступным для американской модели. Согласно отчету College Board средняя стоимость года обучения в американском (с проживанием, желательно в кампусе ☺) колеблется от 25 290$ до 50 900$ за один год обучения - чаще всего на 4 года. Государственные колледжи штата самые дешевые – 25 290 долларов.К сожалению, те, кто выберет колледж в штате, отличном от того, где они живут, столкнутся с более высокими затратами. Распространенной практикой является взимание более высокой платы за обучение в с «импортированных» студентов — среднегодовая стоимость возрастает до 40 940 долларов. Частные школы самые дорогие — в среднем 50 900 долларов за год обучения. Если вас интересует стоимость обучения в лучших американских вузах, приглашаю ознакомиться с рейтингом США Новости.

Если Джонсы серьезно относятся к оплате высшего образования своих детей, им следует откладывать $ по $10000 в год в течение 15 лет.Этой суммы, плюс прирост капитала, должно хватить примерно на оплату обучения и проживания в местном государственном колледже для их детей.

На данный момент у Джонсов осталось 49000 долларов .

Легче ли жить в США?

На этом месте я хотел бы сделать паузу. Мы подошли к моменту, когда американская семья со средним заработком, живущая в обычном доме, ездящая на обычных машинах, желающая отправить своих детей в средний колледж, имеющая среднюю групповую медицинскую страховку и выходящая на пенсию на невероятные 21% дохода ( почти в два раза выше среднего), оказались в аналогичной точке с семьей Ковальских, у которых все это в виде налогов.Почему предположение о том, что положение обеих семей хоть и отличается, но сопоставимо?

Пенсия по старости (точка Джонса) - Инвестиции Йонса в рынки капитала, вероятно, принесут более высокую доходность, чем индексация пенсий в ZUS. В общей сложности 21% их брутто-зарплаты пойдет на 401 тысячу. Напомню, что средний показатель в США ближе к 12%. Кроме того, они могут рассчитывать на государственную пенсию. За это время только 19,52% брутто-зарплаты пойдут на пенсионные счета Ковальски в ZUS и IKE. С другой стороны, числа выходных дней в Соединенных Штатах - это вопрос контракта работника с работодателем.Государство ничего не гарантирует. Допускаются контракты без оплачиваемого отпуска . В среднем работник с 5-летним стажем работы в США имеет 16 дней оплачиваемого отпуска. Кроме того, они имеют право в среднем на 10 дней оплачиваемого отпуска по болезни. Среднестатистический Ковальский, занятый на полной занятости, имеет 26 дней отпуска, 80% оплачиваемых L-4 с лимитом до 180 дней в году, 2 дня оплачиваемого отпуска по уходу за больным ребенком, ежегодный оплачиваемый отпуск по беременности и родам . В Соединенных Штатах только половина женщин получает оплачиваемый отпуск после родов, а правительство требует только от некоторых работодателей предоставления 12-недельного неоплачиваемого отпуска матери и отцу.

Медицинское страхование (пункт Ковальски) - Джонсы, безусловно, имеют доступ к новейшим медицинским процедурам и лекарствам, но им частично компенсируют расходы на медицинское обслуживание. Национальный фонд здравоохранения предлагает минимальный стандарт доступа к врачам и оборудованию, а также минимальный доступ к профилактике. В свою очередь, уровень интервенционной медицины достойный, а лечение в большинстве случаев не требует от пациента дополнительных платежей, например нескольких тысяч долларов за рутинную аппендэктомию.Страховка в США дорогая, и тем не менее серьезная болезнь может разрушить ваш домашний бюджет.

Школьное образование (розыгрыш) - Джонсы заплатят 100 000 долларов за обучение одного ребенка в государственной школе, которая не будет соответствовать лучшим университетам страны. В Польше каждый по-прежнему может получить бесплатное место в любом государственном университете при условии, что приложит соответствующие усилия для учебы. Бесплатные места в медицинских академиях, бесплатное изучение права и технологий и т. д.- просто попробуй. Если кто-то не попадает на факультет по своему выбору, у него есть шанс поступить в другой университет или во время набора на специальность второго выбора. Возможно, это не учеба вашей мечты, но учеба за 100 000 долларов в Штатах — это тоже компромисс между мечтами и возможностями.

Подведение итогов

Рад, что вы выжили 🙂 Я постарался объективно представить, как может выглядеть положение среднестатистических американцев, живущих в стране несомненно больших возможностей.Теперь ваша очередь поделиться своим опытом, убеждениями, возможно, свидетельством очевидца?

  • Должно ли государство брать на себя ответственность за судьбу граждан (Польша) или оно должно в большей степени заботиться о своих интересах (США)?
  • Вы бы согласились на большее экономическое расслоение общества в обмен на большие возможности получения дохода для экстраординарных (в хорошем смысле) граждан?
  • Можно ли назвать США капиталистическим государством или за фасадом скрывается более «европейская» социал-демократия?

Продолжение следует, а пока не стесняйтесь обсуждать! 🙂

Обновление. Вторую часть статьи вы можете найти здесь:
Вы бедны как американцы? Стоимость жизни в США

90 025 .

Панцанелла | Кулинарный журнал

Как и должно быть - пропитан сладкими соками и ароматами спелых томатов, слегка пикантный благодаря красный лук и слегка терпкий с яблочным уксусом и оливковым маслом.

Тосканская панцанелла – квинтэссенция конца лета, восхваление простоты и изящного уклона в сторону итальянских традиций.

Если ее правильно приготовить и использовать настоящие - т.е. немагазинные - помидоры, желательно нескольких сортов, если дать булочке впитать в себя всю чувственную сочность (несмотря на нынешние нормы, что тосты, не дай Бог, не могут получить влажный), этот салат раскроет перед вами палитру своих достоинств.

Я недавно привезла коробку красивых, налитых солнцем помидоров и верхушку огурцов с Мазурии, от мамы. Они отлично работали в салате! Все равно чем я тут буду для тебя - местечковым или сельским, а то и просто твой помидор вкусный хоть в рулете с маслом, с чуть-чуть солью!

Начатками Панцанеллы были только черствый хлеб, лук, уксус и оливковое масло. Хлеб замачивали в воде, отжимали, рвали на мелкие кусочки, сбрызгивали уксусом, оливковым маслом и соединяли с сырым луком.Со временем к нему добавились листья портулака и свежие огурцы, и только в 20 веке в нем появились томаты, которые сегодня стоят в авангарде ассоциаций с этим салатом.

Первые упоминания о тосканском блюде появились в 16 веке благодаря живописцу Аньоло ди Козимо ди Мариано - известный как Анголо Бронзино - прославившийся не только своими маньеристическими картинами, но и писавший стихи, сонеты, сатиры и эпиграммы. В одном из своих произведений «Одежда для лука» от 1500 г. он описал трапезу, состоящую из нарезанного лука, огурца, портулака (?) с маслом, уксусом и хлебом.Он также предложил добавить к нему базилик и рукколу.

Chi vuol trapassar sopra le stelle

en’tinga il pane e manga a tirapelle

un'insalata di cipolla trita

colla porcellanetta e citriuoli

vince fire altro piacer di questa vita

внимательный ип ' s'aggiungessi

bassilico e ruchetta

Что в очень вольном переводе означает примерно следующее: Кто хочет летать над звездами / пусть ест хлеб / с нарезанным луковым салатом / фарфоровыми травами и огурец / они превзойдут любое другое удовольствие в этой жизни / подумай о добавлении / базилик и руккола.

Стоит отметить, что в Тоскане очень популярен хлеб на закваске без соли. Используется, среди прочего к классической панцанелле. Откуда такой хлеб? Ну а флорентийцы в 16 веке снабжали себя солью в Пизе. В какой-то момент налог на него увеличился до такой степени, что обычные хлебоеды не могли себе этого позволить. Хлеб стали делать без его добавления. Чтобы придать салату аромат, черствый хлеб опускали в морскую воду.

В Тоскане панцанелла всегда присутствует на различных сельских праздниках или вечеринках с друзьями и семьей, но ее также можно найти в тратториях, где ее часто подают в качестве гарнира в небольших мисках.

Состав:

10 спелых помидоров разных сортов и цветов
3-4 молотых огурца
красный лук
4 ломтика черствого белого хлеба
4 столовые ложки белого винного (или яблочного) уксуса
4 столовые ложки оливкового масла e.v.
2 столовые ложки воды
соль и черный перец по вкусу

Версия:

Вскипятите воду в кастрюле среднего размера. Надрежьте помидоры ножом на вершине на кресте. Выложить помидоры и через 2-3 минуты вынуть и промыть в холодной воде.Снимите кожу. Разрезать на кусочки, вырезать твердые родимые пятна. Лук очистить и нарезать перьями. Огурцы промойте и нарежьте тонкими ломтиками.

Хлеб (я использовала чиабатту и верхушку острого багета), нарезать ломтиками, а затем крупными кубиками. Нагрейте немного оливкового масла в большой сковороде. Добавьте хлеб и потрясите сковороду до золотистого цвета со всех сторон. Можно отказаться от жира и испечь гренки на сухой сковороде.

В кружке смешайте уксус, масло и воду.

В большую миску положите гренки, сбрызните их приготовленным соусом, сверху положите помидоры, огурцы и лук, слегка посолите и поперчите.Подождите 5-7 минут, пока помидоры не дадут сок. Добавьте листья базилика и тщательно перемешайте (можно слегка размять несколько помидоров, чтобы они пустили сок). Подождите еще несколько минут и подавайте.

Приготовьтесь получить массу удовольствия.

.

Смотрите также